Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

не раз и не два натыкаясь на тупики, бывало нам казалось, что все бесполезно и, более того, нам не найти отсюда выхода и мы так впадем в торпор где-то среди этих бесконечных шестерней и валов, скрежещущих и скрипящих вокруг нас. Однако спустя несколько часов, ближе к полудню, когда солнце начало жечь особенно сильно, мы выбрались из лабиринта, но лишь для того, чтобы оказаться под его палящими — несмотря на зиму — лучами. Я потер лицо и решительным шагом двинулся через крышу особняка. Спасало только то, что здание бывшей церкви некогда было выше на несколько этажей, поэтому кое-где над ней нависали старые перекрытия и арки, все изящные и изобилующие разнообразными украшениями, что дарило нам хоть какую-то спасительную тень. Но на солнечных участках нас поджидали гули клана Ласомбра.

Первых заметил Квентин, когда мы едва выбрались из лабиринта башенных часов и прибывали в несколько расслабленном состоянии. К счастью, не все. Цельностальной болт звякнул о резную арку на расстоянии ладони от нас. Следом раздалась отчаянная ругань на иберийском. Мне сначала показалось, что гуль, стрелявший в нас промахнулся, но на самом деле это Квентин отбил его в сторону. Мы с Вильгельмом как один кинулись на врагов. Гулей оказалось трое, включая отбросившего арбалет и выхватившего длинный меч. Они попытались организовать оборону, используя солнечные пятна, но нас это не остановило. Я парировал ловкий выпад бывшего арбалетчика и, развернувшись, располосовал горло Дикими когтями его соседу. Тем временем Вильгельм отсек голову своему противнику, а последнего отправил к Патриархам Квентин, разорвав горло зубами. Гангрел, что с него взять?

Нападений было еще несколько, да и гулей была отнюдь не горстка, как говорил граф Орси, но они не могли оказать нам сколь-нибудь серьезное сопротивление. Полегче стало, когда мы миновали, наконец, крышу и спустились в сам особняк, где все окна были плотно закрыты ставнями и тяжелыми занавесями, но и гулей стало куда больше. Самая серьезна заварушка была в небольшом зальчике, где стоило нам миновать половину его, как все двери, ведущие в него, кроме, естественно, той, через которую мы вошли, распахнулись — и оттуда выбежали с десяток гулей, за их спинами попадали на колени арбалетчики.

Мы рассыпались по залу, стремясь оказаться как можно ближе к врагам, чтобы по нам не могли вести огонь, не боясь зацепить своих. Оказалось, это им не особенно-то и мешало, болты так и свистели в воздухе. Я врезался в строй гулей, нанося удары мечом и Дикими когтями на левой руке. Первый же осмелившийся сунуться поближе остался без половины легких, я использовал прореху в построении врага, подсек ноги зазевавшемуся гулю, рубанул по спине его соседа слева. Мимо свистнули три болта, один угодил в основание шеи неудачливому врагу, остальные — прошли мимо. У меня было время пока арбалетчики перезаряжают свое оружие — и я ничтоже сумнящеся использовал Быстроту. Гули растеклись серо-стальными полотнищами, для них же я и вовсе казалось исчез — слишком быстро двигался. Меч мой мелькал словно молния, оставляя за собой только куски тел. Я косой прошелся через арбалетчиков, смял строй вооруженных мечами и саблями, а рядом носились Квентин в облике волка и Вильгельм, как обычно пренебрегший оружием — ему хватало Диких когтей.

Последних мы оставили себе на закуску. Гули они, конечно, пьют кровь, как и мы, но это не мешает нам полакомиться ими безо всякого груза лишних воспоминаний. Да и силы надо бы восстановить — крови мы истратили довольно много.

После боя перед нами встала дилемма. Куда податься? Раньше нас, буквально, вело само здание — от основного коридора ответвлений не было. Теперь же перед нами лежали пять совершенно одинаковых распахнутых настежь двери. Тут надо было все обдумать, а времени оставалось не так и много — скоро сядет солнце и проснувшиеся ласомбра весьма удивятся присутствию чужаков в их убежище, а удивление их весьма быстро переходит в раздражение. Большего нам и не нужно.

— Ты говорил, что это церковь еще энеанских времен? — уточнил Вильгельм. — Тогда, скорее всего, нам на этаж ниже, там будет алтарный покой. Там, наверное, и будет сидеть их глава. Если я еще что-то понимаю в ласомбра.

— Не так быстро, — внезапно осадил его Квентин, — ты не знаешь Черного Лютера.

— Так просвети нас, — обернулся я к гангрелу, немало удивленный его знакомством с главой клана Ласомбра в Хоффе.

— Он весьма близок к Патриархам и уже много лет страдает оттого, что он — вампир и больше не может даже войти в церковь. Он давненько уже хочет покончить с собой, но никак не может решиться на этот поступок, все размышляет как бы побогоугоднее это сделать. Если я еще не позабыл его, то он должен валяться на полу где-то под самой крышей.

— Откуда такая осведомленность? — спросил я.

— Отбрось подозрения, Кристоф, — рассмеялся гангрел. — Мы с ним, с Лютером, почти ровесники. Некогда, во времена падения империи Каролуса Властителя, мы вместе громили нейстрийских тореадоров. Тогда-то он и окончательно свихнулся на религии, и церковь эту углядел. В ней адрандцы сожгли несколько десятков женщин и детей, прятавшийся при штурме города.

— Славный экскурс в историю, — бросил Вильгельм. — Так куда нам идти?

Я кивнул им и зашагал следом за Квентином. Он привел нас в еще больший зал, соседствовавший с тем, где мы перебили гулей. В центре его на чем-то вроде алтаря или большого саркофага лежал тощий человек в черной рясе, лицо его было костистым и чертами, напоминающими ястребиные.

— Привет, Лютер! — бросил Квентин. — Все еще раздумываешь над тем, как бы покончить с собой.

— И ты здравствуй, Квентин, — ответил ласомбра, даже не делая попыток подняться с алтаря. — Ты с друзьями пришел по мою душу. Орси прислал. — Он не спрашивал.

— Что-то вроде, — кивнул тот. — Хотя я больше своей волей. Вообще-то, я собираюсь представить небольшой счет капелле тремере. Меня прихватил их краловский лорд, хотел гаргулью сделать.

— Хорошо, — протянул Черный Лютер, — что ты пришел сегодня. Помнишь, за тобой должок, как раз со времен обороны Хоффа от адрандских тореадоров. Пришло время заплатить его, Квентин. Убей меня. От твоей руки я приму смерть с радостью.

Квентин даже не обернулся на нас, он подошел к так и не шевельнувшемуся с нашего появления Черному Лютеру, взялся за недлинный рычаг и резко рванул его вниз. Раздался жутковатый скрип и крыша особняка начала медленно расходиться в стороны. Квентин поспешил отойти от алтаря подальше, палящие лучи коснулись Черного Лютера, принявшего боль без единого звука.

Это