Ангел-наблюдатель (СИ) - Ирина Буря

Еще разительнее бросается в глаза привилегированное положение светлых при рассмотрении вопроса длительного пребывания на земле. Наше участие в совместных с ними операциях сводится к короткой роли подсадной утки, призванной выманить объект их пристального внимания на открытое пространство, после чего нас отправляют восвояси без лишних слов благодарности. Наши же собственные миссии на земле, направленные на закалку и, следовательно, укрепление человеческой морали, сокращаются всеми возможными, зачастую более чем неспортивными, способами.

Даже наше собственное отношение к работе в земных условиях не избежало перекосов. Существование в унизительном положении морального меньшинства, в окружении откровенной враждебности, в постоянной готовности к отражению явной агрессии со стороны проигрывающего соперника способствует, разумеется, склонности к спартанскому образу жизни. Те внешние атрибуты комфорта, которыми нас изредка обеспечивают на земле и которые давно уже стали притчей во языцех у светлых, являются не более чем декорациями, необходимыми для воплощения определенных видов сценария. По окончании своей миссии мы расстаемся с ними без малейшего сожаления. Но в эмоциональной сфере даже они нам недоступны.

Чего уж никак не скажешь о примерных и добропорядочных членах нашего сообщества, исповедующих признанную единственно верной идею. Им позволено испытывать симпатию или антипатию к доверенным им людям и даже отказываться от них в случае, если они не сошлись характерами. Им позволено подтасовывать факты при оценке людей и даже оказывать неприкрытое давление на так называемую беспристрастную контрольную комиссию. Им позволено открывать свою сущность людям, практически направо и налево, и даже записывать это вопиющее нарушение ими же писаных законов невмешательства в человеческую жизнь в свой послужной список как достижение на пути завоевания человеческого доверия. Им позволено создавать семьи и воспитывать детей.

Чтобы избежать обвинения в лжесвидетельстве, замечу, что в полном объеме информация об ангельских детях оказалась скрытой от широких слоев даже законопослушной части нашего сообщества. По всей видимости, его руководство решило вывести свою экспериментаторскую деятельность на новый, более высокий виток. И хотя речь идет об ангельских детях, без уточнения их окраски, право растить и воспитывать их опять почему-то досталось только светлым.

В этой связи я считаю необходимым, во избежание дальнейшего ослабления позиций сотрудников нашего подразделения как в моральном, так и в правовом аспекте, поднять вопрос об уравнивании их в родительских правах со светлыми — либо же о лишении их собственно оснований претендовать на такие права. Столкнувшись на личном опыте со всеми последствиями отсутствия законодательного порядка урегулирования отношений вокруг ангельских детей, я могу с полной уверенностью утверждать, что сохранение ныне действующей системы полумер ведет к резкой эскалации напряжения во всем нашем сообществе. Доказательством чему служит существующее на сегодняшний день положение вещей.

В самом начале его возникновения, однако, я был весьма далек от подобных мыслей. Я просто выполнял очередное задание. Не могу сказать, что оно вызвало у меня особый интерес — я уже давно предпочитал браться за случаи, требующие куда большего напряжения всех сил и способностей. Но в то время наступило какое-то затишье, ничего интригующего никак не подворачивалось, а засиживаться в безделье в ожидании достойного противника мне не хотелось. Как я уже говорил, продвинуться за счет блестящего решения нескольких сложных задач у нас довольно сложно, остается браться за все подряд, чтобы не потерять форму.

Оглянувшись на месте, я окончательно убедился, что случай этот наверняка не войдет в историю наших выдающихся достижений. Светлые опять взяли под крыло близкий себе по духу объект, для которого слепое повиновение общепринятой догме приравнивается к высокой, глубоко осознанной духовности, и удовольствовались, как обычно, лишь беглым осмотром его благонадежности. После чего уверенно и в срочном порядке внесли его в списки своих кандидатов и даже хранителя ему прислали абсолютно неопытного.

Единственная изюминка того задания заключалась в том факте, что рядом с этим совершенно зеленым наблюдателем оказался еще один, вступивший, как я очень скоро понял, в явно несанкционированный контакт со своим человеком, а впоследствии и с коллегой. Необходимость переиграть команду соперников сразу же перевела ординарную задачу в мою весовую категорию, и, кроме того, я просто не мог не воспользоваться случаем собрать неопровержимые доказательства методичного нарушения светлыми ими же установленных законов нашего пребывания на земле.

Не стану вдаваться в подробности всех их попыток удержать явно не стремящийся к вечности объект под своим влиянием. Чувствуя близость поражения, они всегда с готовностью шли на любые запрещенные приемы. Но их переход в видимость в полном составе дал и мне моральное право последовать туда за ними — и на оперативном просторе все их, даже объединенные, усилия не могли идти ни в какое сравнение с моим мастерством. Они, впрочем, так и не нашли в себе силы признать, что столь страстно лелеемый ими объект стремился вовсе не к высотам духа, а к банальному приобретению — мужа, уютного гнезда, завидного положения и потомков.

Когда эта женщина сообщила мне, что у нее — а следовательно, и у меня — скоро появится ребенок, я не испытал ничего, кроме полного удовлетворения от оперативно и успешно проведенной операции. Она никогда не вызывала у меня ни малейших чувств, даже жалости. Мне не понадобилось никаких особых усилий, чтобы она превратилась в мою бледную тень. Мне не пришлось ни подчинять ее своей воле, ни подавлять ее личность, в чем многие здесь меня обвиняют. В ней не было ничего, кроме всепоглощающего желания пристроиться к кому-то и семенить за ним по жизни, с радостной готовностью уткнувшись лицом ему в спину.

На эту роль, как показали последующие события, ей подошел бы кто угодно — первый, кто согласился бы сыграть ее. Ей нужен был Муж — не мужчина, не человек, не личность — который бы принимал за нее решения и нес за нее ответственность, дав ей возможность с упоением замкнуться в своем узком мирке. Все, что выходило за его пределы, даже если оно составляло часть жизни ее хозяина и покровителя, никогда не вызывало у нее даже мимолетного интереса. За полгода моего присутствия в ее жизни она ни разу не спросила меня не то, что о сути — даже о месте моей работы; что касается ее нынешнего супруга, ей это известно лишь потому, что он работает с ней в одной организации.

Я прекрасно понимаю, что эта часть моих воспоминаний никак не добавит мне популярности среди других соавторов. Но поскольку меня заверили в том, что стиль и характер всех без исключения свидетельских показаний не будут подвергнуты никакой цензуре, я ввел ее