Илиада. Одиссея - Гомер

Где-нибудь, в зыбком песке глубоко погребенные, тлеют;

Так он погиб, в сокрушенье великом оставив домашних

Всех, наипаче меня; никогда, никогда не найти уж

Мне господина столь доброго, где бы я ни жил, хотя бы

140 Снова по воле бессмертных к отцу был и к матери милой

В дом приведен, где родился, где годы провел молодые.

Но не о том я крушуся, хотя и желал бы хоть раз их

Образ увидеть глазами, хоть раз посетить их в отчизне, —

Нет, об одном Одиссее далеком я плачу; ах, добрый

145 Гость мой, его и далекого здесь не могу называть я

Просто по имени (так он со мною был милостив); братом

Милым его я, хотя и в разлуке мы с ним, называю».

Царь Одиссей хитроумный сказал, отвечая Евмею:

«Если, не веря вестям, утверждаешь ты, друг, что сюда он

150 Боле не будет, и если уж так ты упорен рассудком,

Я не скажу ничего; но лишь в том, что наверное скоро

К вам Одиссей возвратится, дам клятву; а мне ты заплатишь

Только тогда, как входящего в дом свой его здесь увидишь:

Платье тогда подаришь мне, хитон и хламиду; до тех пор,

155 Сколь ни великую бедность терплю, ничего не приму я;

Мне самому ненавистней Аидовых врат ненавистных

Каждый обманщик, ко лжи приневоленный бедностью тяжкой;

Я же Зевесом владыкой, твоей гостелюбной трапезой,

Также святым очагом Одиссеева дома клянуся

160 Здесь, что наверно и скоро исполнится то, что сказал я;

Прежде, чем солнце окончит свой круг, Одиссей возвратится;

Прежде, чем месяц наставший сменен наступающим будет,

Вступит он в дом свой; и мщенье тогда совершится над каждым,

Кто Пенелопу и сына его дерзновенно обидел».

165 Страннику так отвечал ты, Евмей, свинопас богоравный:

«Нет, ни за вести свои ты от нас не получишь награды,

Добрый мой гость, ни сюда Одиссей не придет; успокойся ж,

Пей, и начнем говорить о другом; мне и слышать об этом

Тяжко; и сердце всегда обливается кровью, когда мне

170 Кто здесь хоть словом напомнит о добром моем господине.

Также и клятвы давать не трудись; возвратится ли, нет ли

К нам господин мой, как все бы желали мы – я, Пенелопа,

Старец Лаэрт и подобный богам Телемах, – но о сыне

Боле теперь, чем о славном, родившем его Одиссее,

175 Я сокрушаюсь: как ветвь молодая, воспитан богами

Был он; я мнил, что со временем, мужеской силы достигнув,

Будет подобно отцу он прекрасен и видом и станом, —

Знать, неприязненный демон какой иль враждующий смертный

Разум его помутил: чтоб узнать об отце отдаленном,

180 В Пилос божественный поплыл он; здесь же, укрывшись в засаде,

Ждут женихи, чтоб, его умертвив на возвратной дороге,

В нем и потомство Аркесия всё уничтожить в Итаке.

Мы же, однако, оставим его – попадется ль им в руки

Он, избежит ли их козней, спасенный Зевесом, – теперь ты

185 Мне расскажи, что с тобой и худого и доброго было

В свете? Скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать:

Кто ты? Какого ты племени? Где ты живешь?

Кто отец твой? Кто твоя мать? На каком корабле и какою дорогой

Прибыл в Итаку? Кто были твои корабельщики? В край наш

190 (Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты».

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать.

Если б мы оба с тобой запаслися на долгое время

Пищей и сладким питьем и глаз на глаз осталися двое

195 Здесь пировать на просторе, отправив других на работу,

То и тогда, ежедневно рассказ продолжая, едва ли

В год бы я кончил печальную повесть о многих напастях,

Мной претерпенных с трудом несказанным по воле бессмертных.

Славлюсь я быть уроженцем широкоравнинного Крита;

200 Сын я богатого мужа; и вместе со мною других он

Многих имел сыновей, им рожденных и выросших дома;

Были они от законной супруги; а я от рабыни,

Купленной им, родился, но в семействе почтен как законный

Сын был отцом благородным, Кастором, Гилаксовым сыном;

205 Он же от всех обитателей Крита, как бог, уважаем

Был за богатство, за власть и за доблесть сынов многославных;

Но приносящие смерть, беспощадно-могучие Керы

В область Аида его увели; сыновья же, богатства

Все разделив меж собою по жеребью, дали мне самый

210 Малый участок и дом небольшой для житья; за меня же

Вышла богатых родителей дочь; предпочтен был другим я

Всем женихам за великую доблесть; на многое годный,

Был я в деле военном не робок… но все миновалось;

Я лишь солома теперь, по соломе, однако, и прежний

215 Колос легко распознаешь ты; ныне ж я бедный бродяга.

С мужеством бодрым Арей и богиня Афина вселили

Мне боелюбие в сердце; не раз выходил я, созвавши

Самых отважнейших, против врагов злонамеренных в битву;

Мыслью о смерти мое никогда не тревожилось сердце;

220 Первый, напротив, всегда выбегал я с копьем, чтоб настигнуть

В поле противника, мне уступавшего ног быстротою;

Смелый в бою, полевого труда не любил я, ни тихой

Жизни домашней, где милым мы детям даем воспитанье;

Островесельные мне корабли привлекательней были;

225 Бой, и крылатые стрелы, и медноблестящие копья,

Грозные, в трепет великий и в страх приводящие многих,

Были по сердцу мне – боги любовь к ним вложили мне в сердце:

Люди не сходны, те любят одно, а другие другое.

Прежде, чем в Трою пошло броненосное племя ахеян,

230 Девять я раз в корабле быстроходном, с отважной дружиной

Против людей иноземных ходил – и была нам удача;

Лучшее брал я себе из добыч, и по жеребью также

Много на часть мне досталось; свое увеличив богатство,

Стал я могуч и почтен меж народами Крита; когда же

235 Грозно гремящий Зевес учредил роковой для ахеян

Путь, сокрушивший колена столь многих мужей знаменитых,

С Идоменеем, царем многославным, от критян был избран

Я с кораблями идти к Илиону; и было отречься

Нам невозможно: мы властью народа окованы были.

240 Девять там лет воевали упорно мы, чада ахеян;

Но на десятый, когда, ниспровергнув Приамов великий

Град, мы к своим кораблям возвратилися, бог разлучил нас.

Мне, злополучному, бедствия многие Зевс приготовил.

Целый месяц провел я с детьми и с женою в семейном

245 Доме, великим богатством моим веселясь; напоследок

Сильно в Египет меня устремило желание; выбрав

Смелых товарищей, я корабли изготовил; их девять

Там мы оснастили новых; когда ж в корабли собралися

Бодрые спутники, целых шесть дней до отплытия все мы

250 Там пировали; я много зарезал быков и баранов

В жертву богам, на роскошное людям моим угощенье;

Но на седьмой день, покинувши Крит, мы в открытое море

Вышли и с быстропопутным, пронзительнохладным Бореем

Плыли, как будто по стремю, легко; и ничем ни один наш

255 Не был корабль поврежден; нас, здоровых, веселых и бодрых,

По морю мчали они, повинуясь кормилу и ветру.

Дней через пять мы к водам светлоструйным потока Египта

Прибыли: в лоне потока легкоповоротные наши

Все корабли утвердив, я велел, чтоб отборные люди

260 Там на морском берегу сторожить их остались; другим же

Дал приказание с ближних высот обозреть всю окрестность.

Вдруг загорелось в них дикое буйство; они, обезумев,

Грабить поля плодоносные жителей мирных Египта280

Бросились, начали жен похищать и детей малолетних,

265 Зверски мужей убивая, – тревога до жителей града

Скоро достигла, и сильная ранней зарей собралася

Рать; колесницами, пешими, яркою медью оружий

Поле кругом закипело; Зевес, веселящийся громом,

В жалкое бегство моих обратил, отразить ни единый

270 Силы врага не поспел, и отвсюду нас смерть окружила;

Многих тогда из товарищей медь умертвила, и многих

Пленных насильственно в град увлекли на печальное рабство.

Я благовременно был вразумлен всемогущим Зевесом.

(О, для чего избежал я судьбины и верной не встретил

275 Смерти в Египте! Мне злее беды приготовил Кронион.)

Сняв с головы драгоценно-украшенный кожаный шлем мой,

Щит мой сложивши с плеча и копье медноострое бросив,

Я подбежал к колеснице царя и с молитвой колена

Обнял его; он меня не отвергнул; но, сжалясь, с ним рядом

280 Сесть в колесницу велел мне, лиющему слезы, и в дом свой

Царский со мной удалился – а с копьями следом за нами

Много бежало их, смертию мне угрожавших; избавлен

Был я от смерти царем – он во гнев привести гостелюбца

Зевса, карателя строгого дел злочестивых, страшился.