Джамп (Сборник) - Сергей Лукьяненко

Что???

— И еще ни один сопляк…

Я слишком растерялся от его слов. Он подошел вплотную — и легко, без замаха, ударил меня по лицу.

— В казарму! Ты под арестом, пилот!

Щека горела. Я посмотрел Галису в глаза:

— Зря, капитан…

Когти прорвали мою кожу, когда я занес руку. Соизмерять степень оскорбления и ответного удара — развлечение для сытых и счастливых.

— И не вставай, — добавил я.

Капитан лежал на земле, прижимая ладонь к окровавленному лицу. С удивлением разглядывал меня.

— Так ты метаморф, мальчик…

Он засмеялся:

— В эти игры лучше играть вдвоем…

«Опасность!» — взвыл куалькуа.

Тело Галиса плыло, плавилось будто воск. Кожа обрастало роговой чешуей. Глаза превратились в узкие щелочки, шея укоротилась, волосы осыпались, открывая костяные шипы на блестящем черепе. Руки вытянулись и вздулись мускулами, ноги укоротились. Передо мной стояло чудовищное существо — орангутанг, свернувший в эволюции куда-то в сторону крокодилов…

— Ну? — прошипел Галис. — Ты слишком смелый, пилот. Нам не нужны такие. Но я еще дам тебе шанс…

Кажется, это был поступок куалькуа. Симбионт запаниковал — самым натуральным образом. Из моих рук выстрелили протоплазменные нити.

Галис смел щупальца куалькуа одним движением длинных рук. И не тратя больше времени на разговоры, бросился на меня.

Он был быстр. Чудовищно быстр, и тело под роговой броней не утратило гибкости. Я упал, руки Галиса сомкнулись на моем горле.

— Тебе здесь не место… — глухим, нечеловеческим голосом сказал Галис.

Задушить меня было не так-то просто. Куалькуа боролся как мог… точнее — как позволяло мое тело. Шея превратилась в обрубок дерева, в твердую болванку — и все же пальцы Галиса сминали ее.

— Умри… — коротко и беззлобно сказал Галис.

Что можно противопоставить существу, обладающему абсолютно аналогичными возможностями? И куда более умелому в их применении?

Сила… ловкость… точность…

Руками, оставшимися свободными, я нанес удар по черепу Галиса. Сталь бы смялась. Кость устояла. Серия ударов — по местам, где у людей уязвимые точки…

Все не то.

Я уже задыхался. Куалькуа прекратил прикрывать дыхательные пути, пытаясь защитить хотя бы позвоночник.

Искаженное лицо Галиса нависало надо мной. Из открытого рта капала слюна. Он сейчас напоминал какое-то чудище… того самого, ставшего нарицательным Чужого из старого и запретного фильма… крепкая была тварь…

«Попробуй!» — взмолился я. — «Куалькуа, попробуй!»

Это было невыносимо больно. Нет, вначале симбионт все же изменил мне ротовую полость. И все равно боль сверлила тело… полный рот кипятка — не слабо? А полный рот кислоты?

Я плюнул — выпихнул в лицо Галиса чудовищный коктейль из собственных распавшихся тканей и царской водки.

Галис взвыл, вскакивая. Его морда превратилась в сплошную рану. Прожженные чешуйки дымились, из-под них сочилась кровь. Обычная, человеческая.

Наверное, тварей, плюющихся кислотой, в природе не бывает. Человеческая фантазия оказалась богаче реальности — Галис не ожидал ничего подобного.

Хотелось кричать, хотелось сказать «умри, мразь», но мой рот больше не был приспособлен для речи. Я повалил Галиса, запрокинул ему голову — и снова плюнул в открытый воплем рот кислотой.

Теперь и он не мог кричать. Мы боролись молча, оба пожираемые отравой изнутри.

«Не могу… больше. Твое тело не выдержит…»

Я бил Галиса головой о бетон. Мерно и неустанно, пока куалькуа отчаянно штопал мои раны. Но и Галис, похоже, выдержал, справился с проглоченной порцией кислоты…

Чего не сможет перенести живая плоть?

Радиация… ток… микроволновое излучение…

Все не то — я убью и себя.

Нас залило светом. Над базой снижались вернувшиеся «дельты».

Лишить его кислорода… уморить голодом… защекотать до смерти… ну что еще можно сделать с живым организмом…

Высушить. Сожрать живьем. Ага, замучаюсь несварением. Как я объяснял одному маленькому мальчику — инопланетная органика ядовита…

Галис уже начал подниматься — я не мог противостоять натиску. Лицо его опять менялось, рот расширился, из него торчали кривые клыки, глаза прикрыла твердая прозрачная корка…

К нам бежали. Из опустившихся «дельт» выпрыгивали пилоты, у них, похоже, не было никакого личного оружия, но они разорвут меня в клочья — просто числом…

Галис снова оказался наверху, прижал меня, чудовищная пасть — господи, да он словно тоже смотрел фильм про Чужого — выдвигалась вперед. Оживший кошмар, воплощение смерти…

Хочешь убить огонь — стань огнем. Хочешь убить смерть — стань смертью.

Мастера боевых искусств имели в виду другое. И все же это был шанс.

Я не стал повторять трансформации Галиса.

«Попробую…» — устало вздохнул симбионт.

Пасть Галиса щелкнула, вырывая кусок моего лица. Боли не было. Спасибо, куалькуа…

Наверное, нам с Галисом приходили в голову одни и те же мысли — он проглотил оторванную часть моего тела. Если противник умеет видоизменять тело — логично уменьшить его массу и нарастить свою…

Отчаянным усилием я оторвал Галиса от себя, отбросил. Разорванная щека сочилась кровью, куалькуа не успевал перекрыть все сосуды.

И все же я улыбался. Учитывая разорванное лицо, это была дьявольская усмешка.

Галис замер.

— Я… — слова булькали, затихая прямо во рту, но я все же пытался говорить. — Я… я… яд… дурак ты… капитан…

Он закричал, согнулся, пытаясь вытошнить проглоченное.

А я просто стоял и смотрел, как он умирает.

Чем куалькуа пропитал мою плоть, любезно подставленную Галису?

«Цианиды. Простейшее решение».

Кожа на лице дергалась, срастаясь. Кровь уже не текла. Я повернулся к подбежавшим пилотам, оскалился — они замерли.

Похоже, лишь капитан Галис здесь был метаморфом…

«Не двигайся. Необходимо нейтрализовать яд. Много капилляров».

Странное ощущение… все плывет, и воздуха не хватает. Почему я задыхаюсь? Я ведь дышу полной грудью…

На негнущихся ногах я пошел к ограде. За моей спиной пилоты бросились к застывшему Галису.

А все-таки я отомстил за тебя, Снег… мой неслучившийся друг…

У вас свои законы — у меня свои.

«Я не успеваю!» — завопил куалькуа. — «Петр, я не успеваю нейтрализовать яд!»

Что ж тут поделать… расплата. Отбирая чужую жизнь — будь готов отдать свою.

Я все еще ковылял — хотя в глазах меркло, а сознание туманилось. Сейчас меня мог добить ребенок — я не поднялся бы с ног после легкого толчка.