Джамп (Сборник) - Сергей Лукьяненко

Я вдруг понял, какскучал по нему!

Короткий посадочный этап челнока — он никогда не мог дать ощущения полета. Дерганье по курсу, не более того. Полет пассажиром — это вообще несравнимо.

Как же мне хотелось летать по-настоящему! Чувствовать штурвал… ну ладно, пусть тут нет никакого штурвала, чувствовать саму машину, силу двигателей, рев разрываемого воздуха, свободу маневра. Это совсем не походило на то слияние, что я однажды испытал с кораблем Геометров. Там — роль зрителя, может быть, командира. Здесь, скорее, ощущения наездника, оседлавшего застоявшегося боевого коня. Вроде бы и конь вышколен, и желания почти одни и те же — мчаться вперед, в безумие схватки. А все равно — каждое движение дается преодолением чужой воли, послушной, но характерной…

— Не отставай, Петр.

Мы прошли над городом. Город на глазах затихал. Гасли огни. Исчезали с улиц люди. Легкое усилие позволяло увидеть любую сцену вблизи, ясно и отчетливо. Стадион с толпой зрителей, валящих в какие-то подземные бункеры. Команды разбегались по своим норам… надо же, это то самое нелепое соревнование по выкладыванию фигур, что я видел по экрану утром! Над зданиями расцветают энергетические зонтики — город то ли к бомбардировке готовился, то ли просто маскировался. На улицах — разбегающиеся фигуры, перевернутые столики открытого ресторанчика, пожилая женщина хватает каких-то бегущих детей и затаскивает в свою дверь, под вспыхивающую защиту…

— Фронт рядом, — сухо сказал Снег. — Выброс мутагена накрывает город максимум за пятнадцать-двадцать минут. Не успеешь укрыться — сам станешь зелененьким… а машины гражданской обороны будут только через полчаса. Они базируются за горами, там безопаснее.

Город исчезал, мы делали разворот к грязевому морю. Я проводил его взглядом. И сказал:

— Жаль…

— Не понял, Петр.

— Жаль, что я там не побывал.

— Эй! С таким настроением…

— Извини.

Я замолчал. Мы приближались к границе.

Никаких карт в привычном понимании не было. Да и незачем мне теперь смотреть на карты — с помощью «дельты» я видел все вокруг на протяжении сотен километров. Машина сама выделяла необходимые объекты. Вот и линия фронта — пылающая синяя черта, тянущаяся по болотной тине.

— Наша зона.

«Дельта» Снега качнулась и повисла неподвижно. Я заставил себя повторить маневр, давя и в себе, и в машине жажду движения.

— Задача — не допустить прорыва врага за линию размежевания, — отчеканил Снег. — Пересекут черту — бей всеми силами.

— Ясно. А если не пересекут?

— Тогда стисни зубы, — помолчав, ответил он.

Мы парили в одиночестве, примерно на двухкилометровой высоте. Остальные машины были где-то далеко, прикрывали свои участки границы.

— Как надоело… — прошептал Снег. — И уйти сил нет… словно предательство. И терпеть…

Я осторожно повел «дельту» вниз. Завис над болотом, вгляделся в бурую жижу. Снег молча наблюдал за моими маневрами.

Тина кишела жизнью. Она покрывала не только поверхность, уходила вниз на десятки, сотни метров, цеплялась за дно. В переплетении нитей и жгутов скользили какие-то тени. Крошечные оранжевые рачки, напуганные зависшей машиной, суетливо разбегались с поверхности, ныряли в гущу. Копошились комки бесцветных, словно из пещер выползших червей. Ползали по грязи прозрачные, студенистые твари, плоские и гибкие.

— Красиво? — иронично спросил Снег.

— Да, — признался я. В мельтешении чужой жизни была своя красота. Неприятная, но завораживающая, из того же разряда, что паучьи хелицеры и педипальпы, щупальца медуз и фасеточные глаза насекомых.

— Зеленые это жрут, — сказал Снег. — Та жаба с удовольствием слопала бы пригоршню червей. Можешь зачерпнуть, привезешь ей гостинца.

Он захохотал. Я стал поднимать «дельту».

— Не думай, я вовсе не такой циник, — продолжил Снег. — Только все это… ему в заповеднике место. Это не для людей. Не хотят зеленые быть людьми, так другим бы не мешали… Скажешь — не прав?

Я вспомнил студенистые комки плоти. Шевеление червей.

Здорово, наверное, было плыть тут на яхте. Ловить рыбу, купаться в прозрачной воде, смотреть на загорающую подругу…

— Прав.

— Ты мне сразу понравился, — с неожиданным теплом сказал Снег. — Правда. Извини, что заподозрил тогда…

— Брось.

— Ну, все-таки… Идут, Петр!

Отвращение в его голосе было таким, словно Снег сам только что съел пригоршню червей.

Вдоль синей полосы — со своей стороны границы — летели четыре машины. Раза в два покрупнее наших, но более неуклюжие, громоздкие.

Я уже видел их на экране, не то в документальных кадрах, не то в реконструкциях, ничем, на мой взгляд, не отличающихся от реальности. Но теперь я смотрел не человеческим зрением.

В них было больше от живых организмов, чем от машин. Мягкие, трепещущие в движении стреловидные тела. Раздувшееся, как у пивного алкоголика, «брюхо». Отнесенные от корпуса на гибких пилонах двигатели. Бесформенный нарост — кабина. И тянущийся за каждой машиной шлейф распыляемой жидкости.

— Сеют, — коротко сказал Снег.

Было видно, как вибрируют корпуса, извергая наружу мельчайшую взвесь. Ветер дул в сторону города — и взвесь, легко подхваченная ветром, неслась через синюю черту.

— Снег…

— Все нормально. Тьфу ты, не нормально, конечно… Но погодные условия не влияют на статус границы. Таковы условия соглашения.

Он отчаянно старался вести себя выдержанно. Как же — опытный, бывалый летчик, демонстрирующий новичку боевые будни.

— Дня два выжигать, — сказал Снег.

Взвесь все сыпалась и сыпалась… Машины зеленых даже поднялись выше — и я понял, что они нарочито пролетают мимо нас.

— Издеваются, — подтвердил Снег.

— И ничего нельзя поделать? — спросил я. Как в училище, когда нам объясняли, почему ни в коем случае нельзя трогать американские самолеты-разведчики, нарушившие российскую границу…

Снег помолчал. Неожиданно сказал:

— У меня барахлит навигационное оборудование. Петр, они по свою сторону границы?

Я глотнул воздуха, прежде чем ответить. В училище мне дали примерно такой же совет…

— Снег, вопрос не понял. Я пока плохо разбираюсь в навигационных системах.

Снег хмыкнул.

— Мне кажется, они пересекли черту.

— Вернешься — машину проверят, — напомнил я.

— Не всегда удается вернуться после боя. Иногда падаешь… порой удачно, возле берега.

Понятно. Все с тобой понятно, летчик с планеты Радужный Мост.