Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

мужем идёт по пути самосовершенствования. Чжицзяну не очень нравится идея тревожить покой именно этой сестрички, но она единственная подходит.

Убедить её помочь получается довольно просто. И потом они действуют сообща, разыскивая богов.

На секс с богинями Чжицзян подсаживается сразу же и готов ради этого на много большее, чем вознесение. Его личные Небеса находятся между прекрасных ножек богинь. Он использует все свои знания и опыт, чтобы партнёрши оставались довольны. Выкладывается полностью и однажды оказывается в буквальном смысле на Небесах после очередного оргазма.

* * *

Насмешкою судьбы и небесного привратника его божественное имя — Ежан, словно тот заслуги заклинательницы Джан в его вознесении так увековечил.

Теперь Ежана окружают богини на любой вкус, и он буквально не вылезает из их постелей. Он совершенно позабыл о Сюин, но сестра возносится и никак не желает от него отлипать. Раз за разом она демонстрирует свою обиду, агрессию и ненависть.

Ежан ощущает вину за то, через что она прошла ради него, поэтому предпринимает неудачные попытки избегать её. Его пугают откровенные провокации с её стороны, потому что интуитивно понимает, что в случае его интереса она не будет сопротивляться. И от этого его тошнит и от Сюин, и от себя, который довел её до такого жалкого состояния.

В то же время соратника надёжнее сестры у Ежана нет. Она хорошо его знает и всецело принимает, но прошлое встало между ними непреодолимой стеной, мешая стать по-настоящему близкими друг другу.

Единственная соученица, которая не оценила обаяния Ежана за всё время обучения, ученица А. Это немного мешает прихвастнуть в мужской компании, что он поимел вообще всех соучениц и наставниц, но связываться с довольно агрессивной богиней себе дороже. Ученица А в отличие от тихо ненавидящей мужчин сестры может и поколотить.

Рождённых богинь Ежан ещё не пробовал. Но считает, что, если бы ему довелось с ними пообщаться, он бы добился и их расположения. В конце концов, должна же у мужчины быть мечта? Так почему бы и не такая, как перетрахать всех богинь на Небесах?

Однако для исполнения этой мечты он должен стать личным учеником наставника Ли, который вхож в павильоны рождённых богов, а для этого со своего пути нужно устранить ученицу А. Если совместить соблазнение богини и её нейтрализацию, он ещё и две мишени одним заклинанием выбьет.

* * *

Хороший план отчего-то не срабатывает, и Ежан всё больше тонет в отношениях с Альфэй. Мысли и чувства путаются, он уже не знает, чего хочет на самом деле. Даже мечта теряет свою привлекательность и отходит на второй план. Впрочем, совсем Ежан от неё не отказывается, для исполнения у него впереди бесконечность возможностей и времени. Он даже отступает от своего плана непременно убрать Альфэй со своего пути — она и рядом с ним неплохо смотрится.

А потом на Небеса прорывается тёмный бог, и все мечты и планы летят в бездну.

На совете Бессмертных Ежан как никогда ясно понимает, что мечту свою исполнять нужно было раньше, что если бы ему удалось завоевать расположение матери или сестры Верховных богов-близнецов, то их, возможно, пощадили бы… Или только его одного.

Ежан не боится терять соратников в иллюзиях тёмного бога, он считает, что Альфэй разберётся с этим жутким созданием раньше, чем очередь дойдёт до них с сестрой. Но чем дольше продолжается их заточение в иллюзорных мирах, тем меньше веры в благополучный исход у Ежана остаётся. Он всё ещё рассчитывает, что любовь Альфэй к нему перевесит предательство и глупые принципы. Или ему поможет её жалость, которая отлично работает с женщинами. Он не хочет верить, что Альфэй, как и мать когда-то, может не отвечать на его чувства взаимностью.

Неужели обида оказалась настолько сильна?

Заклятие, раскалывающее сознание, не такое уж и страшное. Да, из-за него некоторые богини действительно сходили с ума, но ведь они сами виноваты в том, что накопили в душе столько противоречий. Спасение было в том, чтобы разрешить внутренние конфликты и примириться с собой. Ежан склоняется к мысли, что не так уж он и виноват. Жаль, что Альфэй этого не понимает в силу наивности и нехватки опыта.

Как бы там ни было, но его заблуждения стоят Сюин и всем, кто был на его стороне, жизни. Ежан до последнего цепляется за призрачную возможность убедить, разжалобить, заставить сомневаться, и когда всё это у него не выходит, он вдруг отчётливо понимает, что Альфэй до боли напоминает его мать, и он действительно любит.

Смириться не получается. Они определённо могли бы быть вместе, если бы не тёмный бог.

Часть 6

Глава 3. Иллюзорная богиня

Как и обещал, Сибилл создал их иллюзорные копии, которые на вкус Альфэй вели себя приторно, словно сладкая парочка. От собственных откровенно томно-влюблённых взглядов становилось неловко.

«Неужели со стороны я так выгляжу?» — ей казалось, что она это только подумала.

«На самом деле моё подсознание немного подменяет факты. Чтобы отделить желаемое от действительного, нужно потратить вдвое больше сил, а они мне ещё пригодятся», — Альфэй была не совсем готова к ответу Сибилла.

Кольнула вина за то, что на самом деле она не выглядит такой вот влюблённой дурой, какой её хочет видеть Сибилл. За виной пришла злость. С чего вдруг она обязана соответствовать чьим-то представлениям о ней?

Но злилась Альфэй больше на себя, её не ожидания Сибилла как таковые расстроили, а собственная готовность под них подстраиваться. Она ведь действительно никогда не любила всей этой слащавости, от которой скулы сводит. Да и милого поведения от неё не дождёшься. Одно дело поиграть в преданную фанатку в постели, и даже в этом случае Альфэй брали сомнения, что ей до самого конца удалось бы отыграть тихую, скромную обожательницу тёмного бога. Совсем другое — вести себя подобным образом постоянно. Между тем чтобы угождать, оправдывая чьи-то ожидания, и верностью себе Альфэй выбирала последнее.

«Я отказываюсь быть влюблённой дурой», — объявила Сибиллу.

Пусть она грубая и прагматичная. В их паре мягкости и романтизма Сибилла на двоих хватит. Теперь-то Альфэй понимала, отчего в её шестом мире смертные строили такие нелепые «парные» храмы — всё из-за пагубного влияния Сибилла.

Воспоминание об уничтоженном Верховными богами Небес мире отдалось болью в груди.

«Сейчас всё поправлю», — откликнулся Сибилл.

«Оставь как есть. Сам же сказал, что силы тебе ещё пригодятся. Но от меня такого глупого поведения не дождёшься!»

Сибилл в иллюзии вёл себя