Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

Она не сразу ответила. Но когда ответила, Генка аж оторопел:

— Ген… — сказала она. — Я люблю тебя.

— Чего?! — переспросил ошарашенный Генка.

— Я люблю тебя, — повторила она.

— Брось, — сказал он.

— Отвечаю, — кивнула она головой.

— Ну ты даешь, — покачал он головой.

И они снова замолчали. Генка встал с места, подошел к ней и осторожно погладил по волосам.

— Поцелуй меня, — попросила она, подняв голову и глядя на него снизу вверх.

Он нагнулся и очень нежно, едва касаясь, поцеловал ее в губы. Впервые в жизни он чувствовал к кому-то такую переполнявшую его нежность. Он даже испугался этого совершенно нового для него чувства, не сразу разобравшись в его природе. И сказал:

— Я тоже.

— Что тоже? — спросила Чума.

— Я тоже, — повторил Генка и замолчал.

Она поняла, что настаивать не стоит, во всяком случае, сейчас. И промолчала.

А Генка опустился перед ней на колени и лицом зарылся в коленях. Она улыбалась чему-то своему и перебирала его давно не мытые волосы.

В последнее время Таня ничего не позволяла Андрею. Тогда, в машине, во время самого первого их «дела», словно кошка между ними пробежала. Хотя он, Андрей, вроде и не заметил ничего. Подумаешь, пригрозил своей девчонке «всю харю разворотить», ну и что, кто из этого проблемы делает, на то она и девчонкой его зовется, чтобы слушаться и делать так, как мужик ей велит. Не так, что ли?

Но логика Андрея не могла стать логикой Тани. После того, что она услышала от него, там, в машине, ей никак не удавалось заставить себя посмотреть на Андрея прежними глазами, когда он казался ей воплощением всего того, о чем она втайне мечтала.

В ту ночь она не позволила ему дотронуться до себя, как и в последующие.

— Ты можешь снова меня изнасиловать, — сказала она ему так холодно, как только смогла, — но учти, ты мне неприятен. И чем больше ты будешь настаивать, тем больше вероятность того, что у тебя ничего не получится.

— Чего? — переспросил он.

Не понял. С кем я связалась, думала Таня, он же не понимает самых элементарных вещей, почему я должна думать, что он — тот, кто мне предназначен Богом и судьбой.

— Чего ты, Тань? — не понимал Андрей. — Настроения нет, что ль? Так все в порядке будет.

— Не хо-чу, — раздельно повторила Таня.

Они промолчали, отвернувшись, сначала засопел, зло и обиженно, а потом задышал ровно и спокойно — уснул. Таня была слегка разочарована. Ей хотелось, чтобы он расспросил ее поподробнее, чем заслужил ее немилость, а уж она то ему все объяснила бы, и он раскаялся бы в том, что так грубо с ней вел себя. Но ничего подобного не произошло. Он отвернулся и почти сразу же заснул. И она разозлилась еще больше. Ну, все, думала она, теперь тебе придется постараться, что бы снова заполучить меня. Поплясать тебе придется изрядно, мой дорогой Андрюша. На следующее утро Чума как-то странно поглядывала в ее сторону, но ничего не говорила, молчала покуда. Хотя нет-нет да и взглянет на нее снова, и, казалось Тане, что смотрит на нее Чума с осуждением. Не выдержав ее молчаливого укора, она дождалась, пока Генка с Андреем куда-то вышли, и прямо спросила:

— Что ты на меня так смотришь, Чума?

Она старалась быть максимально вежливой, и поначалу это на Чуму действовало. Нейтральным голосом та ей ответила вопросом на вопрос:

— А что это ты сегодня молчала но-чью-то?

— А что? — растерялась Таня.

— Обычно ты так кричишь, что самой по новой хочется, — объяснила ей Чума. — А сегодня тебя будто и не трахали.

— А меня и не трахали, — спокойно ответила Таня.

— Как это? — не поняла Чума. — Чтоб у Андрея, и не встал? Не гони, Татьяна?

— У него встал, — усмехнулась она. — У меня не стояло.

Чума даже рот округлила.

— Чего?! — спросила она тихо, но в голосе ее чувствовалась скрытая угроза.

— Что слышала.

— Ты что ж, — грозно свела брови Чума, словно не веря своим ушам. — Ты что ж — не дала ему?! Так?!

— Так, — дословно повторила за ней Татьяна. — А в чем дело, собственно?

— Собственно?! — рассвирепела Чума. — Ты что это погнала, подруга?! Я тебе как говорила, забыла?

— Ты не ори на меня, Чума, — спокойно ответила Таня. — Не надо на меня орать.

— Да не орать, тебя бить надо по жопе до тех пор, пока не поумнеешь. Мы ж одно дело делаем, дура, и нельзя, чтобы Андрюха тут проблемы имел с тобой, понятно? Он не проблемы с тебя должен иметь, он тебя должен иметь, понятно тебе? И в хвост, и в гриву он тебя иметь должен! Ты чего кочевряжишься? Самая центровая, что ли?

— Слушай, Чума, — сказала ей Таня. — Это мое дело, ясно? Кому хочу, тому и даю!

Я уже совсем на их языке разговариваю, промелькнуло у нее в голове, совсем уже я ИХ стала. Ну нет, не совсем еще, не совсем, есть у меня еще кое-что, не все им отдано, так что пусть делают со мной что хотят, но с этой минуты я делаю только то, что хочу, а не то, что принято у них.

— Ты хоть понимаешь… — снова начала Чума, но Таня перебила ее.

— Понимаю. Все понимаю. Но вот что я хочу тебе сказать, причем так, чтобы ты запомнила на всю жизнь и больше чтобы мы к этой теме не возвращались: моя личная жизнь — это МОЯ личная жизнь. И больше она никого не касается. Я ведь тебя ни о чем не спрашиваю. Я же тоже давно могла сказать, что лично мне двух тысяч долларов достаточно, и больше я никого не хочу грабить. Но не говорю — из-за тебя. Тебе нужно двадцать тысяч долларов, а я даже не могу спросить, зачем. Не хочешь говорить — не говори. Я, так сказать, уважаю твою тайну и твое право на личную жизнь. Но и ты уважай, понятно? Я имею право, такое же, как и ты, на свои тайны. Ты не одна у нас такая исключительная. И если ты думаешь, что нужно всегда давать тому, с кем встречаешься, то я думаю по-другому. Я тебе своего мнения не навязываю, но и ты мне не навязывай своего. Понятно?

Чума опешила. Причем не столько ее поразило сопротивление Тани-тихони, сколько правота ее слов.

— Ну что ж, — проговорила она наконец. — Может быть, ты и права.

И снова замолчала — теперь уже надолго.

Таня была