Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Об этом факте, кстати, свидетельствует Г. П. Никулин, рассказывая о нём во время беседы, состоявшейся в помещении Госкомитета СССР по радиовещанию:

«М. М. МЕДВЕДЕВ:

– Отлично. Понимаете, к папе (М. А. Медведеву (Кудрину)) во время ХХ съезда партии приходила делегатка этого съезда – Бычкова.

Г. П. НИКУЛИН:

– Жена Быкова?

М. М. МЕДВЕДЕВ:

– Нет, наверное. Я сейчас вспомню. [Да], Бычкова. [А] Вы знаете ее?

Г. П. НИКУЛИН:

– Я слышал [про] такую – Бычкову, но я её не помню.

М. М. МЕДВЕДЕВ:

– Вот, она…

Г. П. НИКУЛИН, перебивая, вставляет реплику:

– Уже не помню.

М. М. МЕДВЕДЕВ, продолжая:

– Она приходила к нам и у нас, значит, разговаривала с папой. И она рассказывала [что] будто бы одно выступление этого Петра Захаровича Ермакова в 1952 году попало в американскую прессу.

Его по этому поводу, будто бы [даже] вызывали в ЦК партии и он утверждал, что с ним лично, будто бы, разговаривал Сталин, [который] и сказал [ему], чтобы он, вообще, никому не говорил об этом. (О расстреле Царской Семьи. – Ю. Ж.)

После этого, он, будто бы, действительно, умолк и больше нигде [ об этом] не говорил»[411].

Приведённый отрывок явно говорит в пользу того, что П. З. Ермаков, мягко говоря, не всегда доносил истину до своих собеседников.

Однако интервью с американским журналистом Ричардом Хэллибертоном (встретившимся с П. З. Ермаковым в 1935 году и посвятившим ему одну из глав своей книги «Семимильные сапоги», которую он написал под впечатлением своего пребывания в СССР) здесь вовсе ни при чём, так как на их беседу официальные власти, что называется, закрыли глаза.

Глава 16

Анна Андерсон – Иоганн Майер: охота за царским золотом или «венгерский гамбит»?

То, что работа Иоганна Людвига Майера (правильно – И. Л. Майера) «Как погибла Царская Семья» является откровенной фальсификацией, ясно для многих исследователей.

Скорее всего, этот человек, поступив на службу к большевикам, действительно в 1918 году проходил воинскую службу в 1-м Камышловском Стрелковом полку наряду с другими наёмниками, именовавшимися в советские времена интернационалистами. Но, не более.

Всё же остальное – плод его фантазии с лёгкой примесью реальных фактов. Однако в этой фантазии есть одна отличительная особенность. А заключается она в том, что в своём изначальном виде данная работа являлась своего рода «свидетельскими показаниями» против лже-Анастасии (настоящее имя – Ганна Шанцковская), известной более под именем Анны Андерсон (Чайковской) или Анастасии Манахан, которая с конца 1921 года и до самых последних дней своей жизни выдавала себя за Великую Княжну Анастасию Николаевну, чудом спасшуюся от неминуемой гибели во время расстрела Царской Семьи.

Начиная с 1958 года, А. Андерсон выступала в качестве истицы на трёх судебных процессах (1958–1961, 1964–1967 и 1970 г.г.), главной целью которых было стремление к доказательству её прямого родства с погибшей Царской Семьёй.

Поддерживаемая всякого рода авантюристами, Анна Андерсон затевала все эти процессы исключительно с меркантильной целью – стать единственной наследницей состояния бывшей Царской Семьи, хранящегося в одном из английских банков.

Узнав о готовящемся процессе, И. Майер решил предложить свои услуги в качестве одного из «свидетелей», готового за соответствующее вознаграждение действовать в пользу истицы.

Вот что писал по этому поводу П. П. Пагануцци в своей книге «Правда об убийстве Царской Семьи»:

«Впоследствии Мейер вёл торг с агентами лже-Анастасии, предлагая свои услуги: лжесвидетельствовать о спасении Вел. Княжны Анастасии Николаевны, конечно, за хорошую мзду. Но запросил он слишком много, и сделка не состоялась. И тогда Мейер стал утверждать совершенно обратное. Не заслуживает доверия его объяснение, что молчал он долгих 38 лет из страха перед кем-то. Имеются сведения, что Гестапо было известно пребывание Мейера в Екатеринбурге в период революции, и его несколько раз допрашивали. Некоторые русские монархические круги придавали слишком большое значение выдумкам Иоганна Мейера»[412].

К сказанному П. П. Пагануцци следует добавить, что первая публикация «воспоминаний» И. Майера в журнале «7 Tage» была сопровождена своего рода рекламным комментарием издателя: «Главный свидетель – против Анастасии!»

Участие И. Майера в деле «Анастасии Романовой» началось ещё в декабре 1955 года, когда он связался с ней при помощи своего друга. Он также заявил, что в ночь с 16 на 17 июля 1918 года находился в доме Ипатьева и за соответствующее вознаграждение может засвидетельствовать, каким «чудесным способом» Великая Княжна Анастасия Николаевна смогла избежать смерти. Свои услуги в этом деле он расценил в 250 фунтов ежемесячно, начиная с первого дня его появления в суде. А в случае выигрыша судебного процесса Анна Андерсон должна будет выплатить ему за посредничество 200 000 фунтов единовременно…

Однако адвокат Анны Андерсон посчитал подобные условия абсолютно неприемлемыми и от дальнейшей помощи И. Майера отказался…

В мае 1956 года И. Майер появился у редактора означенного издания и предложил опубликовать серию статей «исключительной важности» о том, что именно он – Майер – является непосредственным живым свидетелем, воочию видевшим трупы всей Царской Семьи после Её убийства в доме Ипатьева. А чтобы не быть голословным, он в подтверждение своих слов предоставил в распоряжение редакции сохранившиеся у него «документальные доказательства» этого свершившегося факта, включая и саму «копию Постановления Уральского Облсовета о расстреле царя. (На представленном им «документе» слова «и его семейство» якобы были вычеркнуты большевиками, что давало основания предположить, что смертная казнь в отношении остальных Членов Семьи Государя была отменена в самый последний момент!)

В редакции И. Майеру повезло больше – за право публикации его фальшивки журнал выложил 400 фунтов! А противники А. Андерсон привлекли его в качестве свидетеля по «делу Анастасии».

Показания «свидетеля» И. Майера поначалу вызвали серьёзные осложнения. Однако в ходе рассмотрения указанного дела они уже довольно скоро начали терять свою значимость, ибо появились весьма серьёзные причины не доверять им, равно как и самому И. Л. Майеру. Обман начал раскрываться тогда, когда свидетель истицы – также бывший военнопленный Отто Стефан – заявил, что лично знал Майера, который никогда не блистал литературными талантами. И что именно он – Майер – попросил его написать тот самый, представленный в редакцию, опус. Вспомнил Стефан также и тот самый день, когда И. Майер явился к нему с целой кипой подложных документов, которые, якобы, имели отношение к убийству Романовых. Показывая их, он признался, что напечатал их в Берлине в одной из частных типографий. А когда О. Стефан заметил, что все они имеют слишком подозрительно новый вид, И. Майер, учтя это замечание, слегка повозил их по полу, после чего все они приняли «надлежащий исторический вид»…[413]