Долг воина - Джульет Маккенна

— И об этом тоже, — беспечно подтвердил император. — И как залог моего обещания всегда поступать с тобой честно, даже когда видимость и жесты станут убеждать тебя в обратном. Но у тебя есть уникальные помощники, если надо отличить правду от обмана, верно? Полагаю, барышня Тор Арриал может оказать великую услугу в этом отношении.

Вот оно, требование платы, понял Темар. Но разве не так был всегда устроен мир? И оплатив долг чести или денег, человек становится свободным, верно? Все не так плохо, пока цена не превышает ту, которую Темар готов платить.

— Вы бы оценили подобную услугу как благодарность за ту помощь, что вы нам оказали?

— Ты хорошо усвоил обычаи Тормейла, — одобрил император. — Скажем просто, я бы оценил любезность барышни, если бы она уделила мне часть своего времени и рассказала, что может предложить Высшее Искусство. Я бы с радостью встретился с барышней Гуиналь, если она когда-либо посетит эти берега. Высшее Искусство поддерживало Тормалинскую Империю, протянувшуюся от океана до Великого Леса. И хотя наши границы значительно сократились, наши дела усложняются с каждым сезоном. Если обязанности императора в ваше время касались в основном ратных дел, то почти все мои заботы связаны с коммерцией. Моя задача — держать это великое торговое судно на ровном киле, балансируя привилегиями и обязанностями, согласуя противоречивые интересы людей всей сословий. Если у тебя найдутся средства мне помочь, я буду обязан тебе так, что невозможно выразить.

Темар посмотрел в глаза Тадриола, но не увидел ничего, кроме искренности.

— Я обговорю это с Авилой и Гуиналь, — пообещал он. — Но я думал, вы не любите магию?

— Я не люблю магов, — категорично ответил император. — А это совершенно другое дело. Я верю их колдовству, Сэдрин будь моим свидетелем, хотя мысль о людях, швыряющих вокруг горсти огня, несомненно, пугает меня. Всякий разумный человек боялся бы этого. Но я не доверяю магам с политическими амбициями, тому Калиону, например, мастеру Очага, или как он там себя называет. Это еще один человек, с которым тебе следует держать ухо востро.

— Кель Ар'Айен нуждается в магах Хадрумала, — уверенно сказал Темар. — Если эльетиммы нападут, нам понадобится их магия, чтобы защититься.

— Если корабли Ледяных островитян появятся вдруг у наших берегов, я громче всех буду звать Планира, чтобы он разнес их в щепки какой угодно магией, — согласился император. — Но я не потерплю, чтобы какой-то маг пытался под этим предлогом влиять на дела Тормейла. Маги во многом поспособствовали Хаосу, и я не допущу, чтобы они помешивали котел, пока я слежу за огнем. Советую тебе разъяснить то же самое в Келларине.

— Боюсь, Хадрумалу будет сейчас не до нас, — с грустью отозвался Темар. — Мастер Туч Отрик, один из их старших магов, умер в конце концов от заклинания, которое сразило его в прошлом году.

— Я что-то слышал об этом. — Император помолчал с минуту. — Однако это заботы Верховного мага. У нас с тобой есть свои самостоятельные царства на той и другой стороне океана. Сделаем ли мы все возможное, чтобы помочь друг другу?

Темар снова посмотрел в глаза императору и увидел там непреклонную честность.

— Да, — просто ответил он.

Южные причалы, Тормейл, 35-е постлета в третий год правления Тадриола Предусмотрительного

Я весь сезон репетировал фразы, которые скажу Ливак, но все слова покинули меня, когда я увидел свою возлюбленную, стоящую на трапе. Даст упаси нас, что случилось с ее волосами? Когда мы виделись в последний раз, сразу после Зимнего Солнцестояния, они падали ей на плечи, и моя мать уже намекала на свои радужные надежды заплести их в косу для летней свадьбы. Теперь они были острижены ежиком и вместо ярко-рыжих стали пегими.

Ливак заметила меня и побежала, единственная котомка — все, с чем она привыкла путешествовать, — моталась у нее на плече. Я поймал Ливак в свои объятия и крепко прижал, зарывшись лицом в ее плечо. В этот миг я хотел только одного — чтобы мне никогда не пришлось ее отпускать. Затем ее сумка качнулась и крепко ударила меня под ребра чем-то твердым.

— Что у тебя там — кирпичи? — Я поставил ее на ноги. — И что, во имя Дастеннина, случилось с твоими волосами?

Ливак ухмыльнулась, глядя на меня снизу вверх. 

— Напомни, чтобы я потребовала у Шива золотую марку.

Я поднял брови.

— За что?

— Он сказал, что твой первый вопрос будет о моих волосах. В общем, привет тебе.

— Привет. — Я глупо заухмылялся. — И что случилось с твоими волосами.

— Мне пришлось их осветлить, чтобы сойти за горянку, — небрежно объяснила Ливак и засмеялась. — Помнишь, когда мы впервые встретились в Инглизе, когда оба выслеживали эльетиммов, мы говорили о волосах и маскировках?

— Пытаешься сменить тему? — поддразнил я ее.

— О чем ты хочешь говорить? — парировала моя возлюбленная.

— Как прошло плавание? — Я знал, насколько Ливак ненавидит корабли.

— Бывало и хуже, — коротко ответила она.

— Я просто хотел, чтобы ты как можно скорее вернулась ко мне.

Я почувствовал себя немного виноватым, что не предложил ей совершить более короткое плавание до Каладрии, а остальной путь проделать по суше. Я бы подождал.

Ливак снова улыбнулась.

— Я хотела быть здесь. Ради этого стоило потерпеть тошноту.

Я взял ее за руку, и мы пошли вдоль пристани. На канатной

дороге вовсю кипела работа. Бегуны носились взад и вперед, протягивая пеньку между столбами. Канатчики потели, вертя рукоятки, которые поворачивали храповые колеса и скручивали пеньку. Скрученные пряди складывали пополам, чтобы они обвились вокруг себя, тогда при попытке раскрутить одну прядь остальные уплотнятся, и канат останется свитым.

— После всех вежливых разговоров через магов я думала, тебе будет что сказать, когда мы наконец окажемся одни. — Ливак склонила голову набок и посмотрела на меня с недоумением.

Я засмеялся.

— Не мог же я тебе обещать бесконечные наслаждения за пологом кровати, когда Казуел передавал каждое слово.

— Он мог бы заодно поучиться, — ехидно заметила Ливак.

— Или умереть от стыда. Так что ты узнала за это лето?

Если мы намеревались сравнивать успехи, почему бы ей не начать первой?

— Прикинь-ка вес. — Ливак вручила мне котомку, и я ощутил на дне солидную тяжесть, которая могла быть только деньгами. — Это то, что мне удалось в конце концов выбить из скряги Планира.

— Значит, ты привезла эфирные знания? — Хорошо, что хоть

один из нас удовлетворит патрона, напомнил я себе. — Из Леса или Гор? Тот песенник оправдал твои надежды?

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});