Хаос и порядок. Прыжок в безумие - Стивен Дональдсон

На начальных стадиях карьеры в службе безопасности Корпорации я быстро продвигался по службе. Однако Холт не доверял моей молодости и скрывал от меня внутреннюю суть своих решений. До некоторых пор моя работа была честной и праведной. Все, что я делал, выглядело вполне законным.

Мой новый глазной протез наделил меня высокомерием – или, возможно, выпустил на волю старую спесь. Инфракрасное видение позволяло мне «читать» эмоции людей. Постепенно я начал считать себя непогрешимым – эдаким безукоризненным и справедливым судьей, – хотя, по сути, я был молодым карьеристом. Мне сейчас стыдно признаваться в этом, но я убедил себя, что мечты Холта Фэснера сходились с моими амбициями, что между нами не существовало никаких конфликтов. В ту пору мне было достаточно того, что его грезы несли меня с собой.

Я уловил проблеск истины в пьянящие дни побед, когда меня назначили шефом службы безопасности. После жутких человеческих бунтов мы приобрели «Интертех». То было время первых контактов и первых торговых сделок с амнионами. Ситуация на границе обострилась. Я, как никогда прежде, чувствовал себя в своей тарелке. И вдруг мне стало ясно, что корпоративный шпионаж нашей службы безопасности велся не для того, чтобы обезопасить Корпорации от преступных помыслов конкурентов. Нет! Холт Фэснер использовал украденные секреты, чтобы сделать себя самым мощным и непобедимым игроком в человеческом космосе.

Например, он решил, что «Копи Стрельца» должны стать частью его империи. С помощью информации, добытой нашей службой безопасности, он придал публичной огласке некоторые неприличные политические сделки этой станции. Скандальная утечка сведений о «голосах в Совете», давших привилегии сомнительным корпорациям, позволила ему совершить «хирургическое вмешательство» и, по его словам, «защищать интересы Корпорации космических рудников».

Шантаж, как бы он ни назывался, являлся преступлением. Это меня смутило, но я был опьянен служебными успехами и возросшим авторитетом нашей Корпорации. Внутренний конфликт разрывал меня на части, и Холт почувствовал это. Он был гением. Он знал, когда человека надо подтолкнуть, а когда придержать. Он умел соблазнять и использовать принуждение. Фэснер вызвал меня к себе и открыл мне приукрашенную версию своей мечты. Он сказал, что хочет сделать Корпорацию самой мощной силой среди космических компаний. Он сказал, что служба безопасности нашей Корпорации станет единственным достойным претендентом на роль защитников всего человечества. И если я помогу ему, мое подразделение превратится в полицию, которая будет охранять приграничные территории между звездами.

Конечно, я мог бы придумать какие-то оправдания. Но, честно говоря, он подкупил меня. Я поверил ему – вернее, выбрал легкий путь. Мне хотелось избавиться от внутренних метаний между восторгом и ужасом. Я так горячо и страстно поддерживал свою иллюзию, что стал неистовым слугой Дракона. А неистовые люди совершают ужасные ошибки. Моей ошибкой было соучастие. Желая служить на благо человечества, я тем не менее позволял – и даже помогал – Холту Фэснеру совершать преступления.

Нет, я не пытаюсь снять с себя вину. Это просто моя история. Намек на голую истину. Мне стыдно, но я ничего не скрываю. Пусть люди знают, каким был Уорден Диос.

Прошло много лет, прежде чем я понял, что ошибался. К тому времени у меня не осталось честных решений. Я уже не знал, как исправить свои промахи и нанесенный ими вред. Чтобы сохранить служебное положение и связанные с ним возможности, я соучаствовал в новых преступлениях. Однако все мои действия были направлены на то, чтобы это соучастие обернулось против Дракона – человека, который научил меня играть в такие игры.

Хэши

По какой-то непонятной алхимии природных элементов мягкое тепло земного солнца восстановило его самообладание. Выйдя из шаттла, Хэши почувствовал, как его тело окутал влажный зной. Сколько лет он не подставлял свою шею под солнечную радиацию? Кажется, дюжину. А солнце сияло с невинных небес. Голубая ширь, которую людям не удалось замарать миазмами вредных выбросов, выгибалась над ним величественным сводом, и ее поразительная невесомость напоминала ему о том, что так легко забывали обитатели космических станций, – о собственной незначительности. Ни одна деталь командного пункта полиции Концерна рудных компаний не умаляла его до такой степени, как это небо. Стальная кожа станций закрывала людей от бесконечной темноты, чтобы их умы не съежились от своей комической малости.

Это тепло и небо, этот свет – они оказывали лечебное воздействие. Если бы Хэши был таким же глупым и суетливым, как миллиарды его сородичей, свет и небо остались бы незамеченными. Но реальность в своих субатомных и галактических проявлениях не создавала никаких проблем. Проблемы порождались бестолковыми людьми. Поэтому Хэши уподобился кваркам и мезонам: он отдался на волю потока событий; он прибавлял и вычитал под диктовку случая; он узнавал законы мироздания и служил своему бытию.

Его чувство собственной неадекватности расплавилось в пекле солнечного света. Когда их группа прибыла ко дворцу Руководящего Совета и оказалась в тени огромного строения, он восстановил спокойствие и бдительность. Хэши был готов к поиску намеков, сбору косвенных улик и наблюдению за тем, что могло помочь его расследованию.

Тем временем две помощницы Койны, Форрест Индж и связистка затерялись в толпе охранников, административных чиновников, репортеров и служащих комплекса. Лебуола и Хэнниш провели по сводчатым коридорам и прекрасным холлам в главный корпус, а затем, как важных гостей – коими они, естественно, и были, – сопроводили в зал Руководящего Совета Земли и Космоса.

Это большое многоярусное помещение могло вместить свыше сотни человек. Причем посадочных мест едва хватало. Совет состоял из двадцати одного члена – точнее, двадцати двух, включая президента Эбрима Лена. Они занимали места за большим полуовальным столом, который находился на нижнем уровне зала. Перед каждым из них располагался информационный терминал, а позади, ярус за ярусом, сидели помощники, консультанты, секретари и адвокаты. Вдоль стен и чуть выше последних сидений размещалась охрана, которой полагалось защищать Совет от террористов-кадзе, – не меньше двух дюжин крепких парней, лично отобранных шефом Мэндишем. В конечном счете людей набиралось так много, что их действия и намерения почти не поддавались контролю. Тем не менее количество советников было вполне оптимальным для такой солидной и важной организации.

Койна выбрала хороший момент. Заседание должно было начаться через десять минут: она успевала занять свое место и раскланяться с советниками, но лишала их помощников возможности пристать к ней с личными вопросами.