Поэзия и проза Древнего Востока - Чжао Е

«И ныне прекословит моя речь; тяжела Его рука над стоном моим! О, если бы мог я найти Его, мог перед престолом Его стать! Я изложил бы перед Ним дело мое и доводами наполнил мои уста; хотел бы я знать, что Он скажет мне, изведать, что Он ответит мне! В полноте ли мощи Он вел бы спор? О нет! Только б Он призрел на меня! Тогда правый возмог бы судиться с Ним; получил бы я свободу навек. Вот, к востоку иду, и нет Его; к западу — не примечаю Его; на севере ль Он действует — не вижу Его; таится ли на юге — не могу усмотреть! Он же ведает мой путь; пусть, как злато, плавит меня — я чист! Стопа моя держалась его стези, путь Его соблюл я, не отклонясь, от заповеди уст Его не отступил, в груди моей сокрыл Его слова. Но Он решил — кто Его отклонит? Он делает, как хочет Его душа. Так, Он исполнит Свой приговор; и мало ли что еще у Него на уме! Поэтому боюсь я лика Его; как поразмыслю, страшно мне! Да, расслабил сердце мое Бог, и Крепкий ужасом поразил меня; ибо я поглощен этой мглой, и мрак покрывает мое лицо!

Глава 24

Зачем Крепким не назначены сроки суда и ведающие Его не видят дней Его? Злые люди сдвигают межи, угоняют скот и пасут у себя; у сирот уводят осла, у вдовы отнимают вола в залог; сталкивают с дороги бедняка, должны скрываться все страдальцы земли! Вот, как онагры, они в пустошь идут, в степи ищут себе и детям корм; не на своем поле жнут они, собирают у злого виноград. Нагими, без покрова ночуют они, и нет им одежды в холода; под дождями мокнут они в горах, к скале прижимаются, ища приют. От сосцов отторгнут сирота, и с нищего злые берут залог. Бедные ходят в наготе, голодая, носят снопы; выжимают масло в затворе стен, жаждут, точа из гроздий сок. Из города стоны людей слышны, и души убиваемых на помощь зовут; и этого не прекратит Бог! Враги света между ними есть; путей Его не знают они, не ходят по стезям Его. В утренних сумерках убийца встает, умерщвляет убогого и бедняка; а в ночи он выходит на воровство. И око прелюбодея ждет темноты; он мыслит: «Пусть не видят меня глаза!» — и завешивает свое лицо. Во мраке прорывают они подкоп, а днем запираются у себя, и вовсе неведом им свет; ибо утро для них — хуже тьмы, но милы им ужасы кромешной тьмы! Легок он на лице вод! Про́клята земля надела их, и будет невозделан виноградник их. Как вешние воды сякнут в песках, грешники преисподней поглощены! Лоно матери пусть забудет его! Пусть пожирает его червь! Пусть исчезнет память о нем! Пусть, как древо, сломится злодей — кто неплодную, бесчадную гнетет, кто не делает добра вдове! Кто и сильных объемлет мощью Своей, пред Кем никто не спокоен за свою жизнь, — хранит их, опору подает им, и очи Его видят их пути. Поднялись высоко — и вот их нет! Никнут и умирают, как и все, словно колосья, что пожаты серпом. Не так ли? Кто во лжи меня обличит и обратит в ничто мою речь?»

Глава 25

И отвечал Билдад из Шуаха, и сказал:

«Держава и страх идут пред Ним, умиротворяющим Высоты Свои! Есть ли счет ратям Его, и кому не светит свет Его? Как же оправдается пред Богом муж и как будет чист рожденный женой? Вот, луна и та несветла, и звезды нечисты в Его очах; тем более муж — червь, и сын человеческий — моль!»

Глава 26

И отвечал Иов, и сказал:

«Как, однако, слабому ты помог, поддержал руку, что изнемогла! Как вразумил немудрого ты, как изобильно явил ум! С чьею помощью ты вещал, и чье дыханье веет в тебе? Рефаимов [980]схватила дрожь, трепещет пучина и живущие в ней; перед Ним преисподняя обнажена, и Аввадону [981]покрова нет! Простирающий север над пустотой, подвесивший землю ни на чем, заключает Он воду в тучи Свои — и не разрываются облака! Закрывающий лицо престола Своего, ставящий пред ним облака Свои, Он проводит черту поверх пучин до границы света и тьмы! Сотрясаются устои небес, чуют ужас от Его грозы! Он подвиг пучину мощью Своей, растерзал Рахав мыслью Своей! Его дыханье небеса яснит, и Змия сражает Его рука! [982] Вот, все это — лишь край Его путей; дошел ли до нас шепот о Нем? А гром Его мощи для кого постижим?»