Поэзия и проза Древнего Востока - Чжао Е

Глава 15

И отвечал Элифаз из Темана, и сказал:

«Ветреным ли веденьем ответит мудрец, вихрем обуреваемый внутри себя, возражая словами тщеты и речью, в которой проку нет? Притом ты разрушаешь святой страх и молитву к Богу вменяешь в ничто! Искусились в нечестии твои уста, и язык лукавых избран тобой. Твой рот обвиняет тебя, не я, и уста твои говорят против тебя! Родился ли ты, как первый из людей, и создан ли прежде холмов земли? Божий умысел подслушал ли ты, присвоил ли Премудрость себе? Что знаешь ты, чего бы не знали мы, и что разумеешь, чего нет у нас? И седовласый между нами и старик, днями превышающий отца твоего! Утешения ли от Бога ты презрел и слово благостное к тебе? Как увлекает тебя сердце твое и как возносится око твое — что против Бога стремишь ты свой дух и рот твой выговаривает такие слова! Что человек? Как чистым быть ему и как будет праведен рожденный женой? Вот, Он не доверяет и святым Своим, и небеса нечисты в Его глазах; тем паче растленный человек, что неправду, словно воду, пьет! Я изъясню тебе — послушай меня! И виденное мною расскажу, то, что возвестили мудрецы и не сокрыли от них отцы их, которым одним принадлежала земля и меж которых чужой не проходил: все дни свои нечестивый терзает себя, и годы насильника сочтены; гул ужаса в его ушах, средь мира губитель подступает к нему! Он не надеется спастись от мглы, и в добычу мечу он обречен; он скитается за хлебом: где взять? — он знает, что к погибели готов, и в руках у него день тьмы! Одолевает его беда и нужда теснит, как с воинством царь, — за то, что против Бога простер он длань и противу Крепкого восставал, не сгибая выи, шел на него за тяжкими бляхами своих щитов, нарастил на лице своем жир и туком обложил бедра свои. Он селится в разоренных городах, в домах, где никто не станет жить, которые распаду обречены. Не устоит богатство его, не разойдутся по земле его стада. От мрака он не убежит; пламя иссушит побеги его, и плоды его унесет ветр. Обманываясь, он вверяется тщете, и тщета будет прибыль его. Прежде времени увянет он, и ветвь его не будет зеленеть; как виноград, свои ягоды сбросит он, и, как маслина, стряхнет свой цвет. Бесплоден будет отступников сонм, и шатры мздоимцев пожрет огонь; забеременеют злом, родят ложь, и неправду вынашивает утроба их!»

Глава 16

И отвечал Иов, и сказал:

«Я слышал такое много раз; докучные утешители вы все! Будет ли конец ветру слов? Что к возраженью понуждает тебя? И я бы мог говорить, как вы, будь ваши души на месте моей: изощрялся бы перед вами в речах и головой своей над вами качал, ободрял бы вас языком моим и утешал движением моих губ! Говорю ли, не утоляется моя печаль; замолчу — и не уходит она от меня. Да, вконец Он истомил меня! Ты разрушил весь круг близких моих; как свидетель, восстает на меня недуг, в лицо мое укоряет меня. Гнев Его мучит меня и теснит; зубами скрежещет на меня, пристально вперяется в меня враг! Разинули на меня пасти свои, глумясь, бьют меня по щекам, все соединились против меня. Неправедному предал меня Бог и в руки злых бросил меня! Спокоен был я; Он навел страх, схватил меня за шею, и разбил, и поставил меня, как свою мишень; свистят вокруг меня стрелы Его, Он пронзает мне утробу, не щадит, проливает на землю мою желчь! Пролом за проломом Он пробил во мне, как ратник, устремляется на меня. Рубище я сшил на кожу мою и во прах опустил мой рог. [977] От плача покраснело мое лицо, и на ресницах моих — смертная тень, — хоть нет бесчестья на моих руках и молитва моя чиста. Земля! Не сокрой крови моей, и да не знает покоя мой вопль! Се, и ныне Свидетель мой на небесах, и в вышних Заступник есть у меня! Многоречивые друзья мои! К Богу течет моя слеза, чтобы человеку правда у Бога была и между человеком и ближним его! Ибо жизни моей приходит конец, и я удаляюсь в невозвратный путь.

Глава 17

Слабеет мой дух, угасают мои дни, ждет меня гроб! Только глумления остаются при мне, и в горечи мрачится око мое. Заступись Сам за меня пред Собой! Иначе кто поручится за меня? Сердца их для пониманья Ты закрыл; потому и не дашь им торжества. Кто обрекает друзей своих на беду, — у детей его вытекут глаза. Присказкой людской Он сделал меня, и я стал тем, кому плюют в лицо. От горя помутилось око мое, и все тело мое стало как тень. Праведные об этом восскорбят, и невинный отступнику явит гнев; но не сойдет праведный с пути своего, и будет возрастать, чьи руки чисты. А вы — подступайте ко мне все: не сыщу между вами Мудреца! Прошли мои дни; мне надежды нет, чаяния сердца моего мертвы. Ночь ли возможно превратить в день, поднести свет к лику тьмы? Мне ль надеяться? Преисподняя — мой дом, и во мраке постелю я себе постель; гробу скажу: «Ты мне отец!» — а червям: «Ты мне мать, а ты сестра!» Где после этого надежда моя, и упование мое — кто увидит его? В преисподнюю ли оно сойдет и вместе со мной ляжет во прах?»