Черная книга коммунизма - Стефан Куртуа

С другой стороны, посткоммунистическое правосудие возбудило несколько процессов против функционеров аппарата органов госбезопасности, принимавших непосредственное участие в злодеяниях. Один из наиболее интересных примеров — процесс в Польше против Адама Хумера и одиннадцати его сообщников, офицеров УБ (Urzad Bezpieczenstwa — Департамента безопасности), обвинявшихся в преступлениях, совершенных в ходе репрессий против оппозиционеров в конце 40-х и в начале 50-х годов; Адам Хумер был тогда полковником, заместителем начальника следственного отдела Министерства общественной безопасности и оставался на этом посту до 1954 года. Его преступления были расценены как преступления против человечности — согласно законодательству не подлежащие сроку давности. В ходе этого процесса, растянувшегося на два с половиной года, бывший полковник был приговорен к девяти годам тюремного заключения 8 марта 1996 года. В Венгрии виновники расстрела толпы 8 декабря 1956 года в промышленном городке Шалготарьян к северо-востоку от Будапешта были осуждены в январе 1995 года за преступления против человечности. Однако вердикт Верховного суда от января 1997 года гласил, что начиная с 4 ноября 1956 года, вследствие незаконного вторжения советских войск, две страны находились в состоянии войны, а значит, данные деяния следует квалифицировать как военные преступления против гражданского населения, и они не являются преступлениями против человечности.

Среди стран бывшего советского блока Чешская Республика занимает особую позицию в вопросе о трактовке коммунистического прошлого. Это единственная страна, которая — еще имея статус федеративного государства двух народов, чехов и словаков, — приняла законы о реституции имущества, конфискованного властями после 25 февраля 1948 года, и о массовой реабилитации несправедливо осужденных; в 1994 году окружные и районные суды реабилитировали около двухсот двадцати тысяч человек. Только в этой стране принят часто оспариваемый и на территории самой республики, и за рубежом закон о так называемых люстрациях, предполагающий ограничение доступа к государственно-административной деятельности; согласно этому закону каждый, желающий поступить на государственную службу, должен получить подтверждение и дать четкое разъяснение фактов своего прошлого, пройдя проверку по спискам сотрудников политической полиции. Лишь в Чешской Республике создана особая организация по привлечению к ответственности за бесчинства старого режима — Следственное бюро по сбору документации о преступлениях коммунизма. Бюро вошло в состав следственного отдела полиции Чешской Республики и облечено полномочиями производить следствие, предъявлять иск, а также собирать материалы обо всех преступлениях за период с 1948 по 1989 годы. Решению этой нелегкой задачи посвятили себя девяносто человек. Бюро действует в качестве правового органа, осуществляющего судопроизводство, ему вменяется в обязанность вести следствие по каждому правонарушению, собирать доказательства и передавать дело в прокуратуру с обвинительным заявлением. В 1997 году эта организация провела следственное дознание по девяноста восьми делам, прокурор республики предъявил обвинительный акт против двадцати человек, пятеро из них предстали перед судом и один — бывший руководитель следственного отдела госбезопасности — был приговорен к пяти годам тюремного заключения. Срок давности рассмотренных правонарушений истекает 29 декабря 1999 года.

В настоящее время директором Бюро является Вацлав Бенда, сенатор, христианский демократ, математик по образованию; в 70–80-е годы был в оппозиции, за что провел четыре года в тюрьме. В недавнем интервью он выразил свою позицию по отношению к преступлениям коммунистов как к преступлениям против человечности:

«Неприменимость срока давности к преступлениям против человечности присутствует в нашем законодательстве, однако следует осознать, на какие именно преступления коммунистического режима она распространяется. Мы не можем автоматически отнести все преступления коммунистического режима в разряд преступлений против человечности. К тому же следует учесть, что Чехословакия присоединилась к странам, взявшим на себя такого рода международные обязательства, в 1974 году, а юристы расходятся во мнениях — какие преступления, совершенные до этой даты, следует рассматривать как подпадающие под действие срока давности».

Павел Ричецкий, заместитель премьер-министра федерального правительства в 1991–1992 годах, ведавший правовой системой, в настоящее время сенатор, избранный по списку социал-демократов, председатель Законодательной комиссии чешского Сената, в июне 1997 года заявил:

«В Чешской Республике многие считают судебные процессы нужными и необходимыми, и вовсе не затем, чтобы покарать одряхлевших злодеев, а для того, чтобы предать гласности позорное прошлое — только так возможно наше нравственное очищение. Но большая часть событий тех далеких лет уже известна, и вряд ли мы обнаружим нечто еще более ужасное. Геноцид как преступление против человечности, конечно, не подпадает под срок давности. Однако в Чехословакии нет оснований квалифицировать таким образом ни одно из преступлений коммунистов, поскольку невозможно доказать, что речь идет о деяниях, соответствующих подобному определению. В Советском Союзе, например, несомненно осуществлялся преступный геноцид по отношению к вполне определенным этническим группам населения: казакам, чеченцам и т. д. Но подобное преступление ненаказуемо, поскольку в момент совершения не рассматривалось действовавшим тогда законодательством».

Подобные примеры, а их можно привести немало, позволяют еще раз удостовериться: многие преступления остаются безнаказанными, то ли по прошествии срока давности, то ли из-за отсутствия свидетелей или доказательств.

Новое усовершенствованное правосудие становится независимым от исполнительной власти и предусматривает соблюдение норм, принятых в «цивилизованных» странах, а именно: принципа соблюдения срока давности и правила о том, что закон не имеет обратной силы, — следственным действиям подлежат лишь те правонарушения, которые признаны караемыми согласно законам того времени, когда они были совершены. Многие страны видоизменили законодательство ради возможности привлекать к ответственности за определенные виды преступлений. В Польше законом от 4 апреля 1991 года внесены поправки в закон от апреля 1984 года о Главной комиссии по расследованиям гитлеровских преступлений и об Институте народной памяти. Новый закон ставит коммунизм в один ряд с оккупацией, фашизмом и вводит понятие сталинских преступлений, давая следующее определение:

«Сталинские преступления в законодательном смысле охватывают посягательства на права индивидуума или группы лиц, совершенные коммунистическим режимом, а также инспирированные и дозволенные режимом в период, предшествующий 31 декабря 1956 года».

Эти преступления не погашаются сроком исковой давности. В 1995 году статьи Уголовного кодекса о сроке давности были изменены, наиболее тяжкие преступления, ущемляющие гражданские свободы, совершенные до 31 декабря 1989 года, подлежат преследованию в судебном порядке в срок до тридцати лет начиная с 1 января 1990 года. Принятый в Чешской Республике в 1993 году Закон о незаконности коммунистического режима и о противодействии по отношению к нему продлил до конца 1999 года срок давности для преступлений, совершенных между 1948 и 1989 годами, относя их к разряду политических.

Очевидно, что интерпретация событий прошлого — задача не из легких. И наказание виновных, на наш взгляд, осуществлялось в свое время не должным образом. Находились приверженцы — и мы из их числа — введения в Чехословакии не состоявшейся, к сожалению, процедуры, подобной той, что существовала в послевоенной Франции, когда за коллаборационизм карали «поражением в правах», т. е. лишением гражданских прав. Весьма разумной представляется немецкая инициатива: отныне любой гражданин страны получает доступ к рассекреченным архивам «штази» — политической полиции ГДР. Каждый осознает свою историческую ответственность, каждый выносит прошлое на свой собственный суд и решает, как ему жить дальше.

Неизлечимая, незаживающая рана.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Коммунистические режимы Азии: От перевоспитания к кровавой резне

Жан-Луи Марголен — Китай, Вьетнам, Лаос, Камбоджа

Пьер Ригуло — Северная Корея

Посвящается Жану Паскуалини, сконшвшемуся 9 октября 1997 года, поведавшему миру о зверствах китайской концентрационной системы.

Коммунистические системы Азии, если сравнивать их с подобными европейскими режимами, имеют три особенности. Во-первых, они порождены прежде всего стараниями партийных аппаратов своих стран, за исключением Северной Кореи, оккупированной Советами в августе 1945 года. Им удалось (это относится и к послевоенному Пхеньяну) установить собственные независимые режимы, привитые на древе их прошлого, вскормленные марксизмом-ленинизмом советского образца и сильно сдобренные национализмом. Этого не скажешь о Лаосе — налицо его полная зависимость от «старшего брата», Вьетнама.