Камикадзе на прогулке - Олег Кукса

Очередной неприятный разговор состоялся перед моим следующим, третьим вылетом. Лаура предложила подать обоим в отставку. В общем, подобных мелких ссор хватало, и в наших отношениях наступил определенный кризис. Но, увидев, что я возвращаюсь из каждого рейса целым и невредимым, да еще и с бесценной добычей на борту, она, как мне казалось, немного успокоилась. Но на каждый рейс она провожала меня, как в последний раз — у Лауры началась жуткая депрессия, чего не могли не заметить наши психологи.

Постепенно я приобрел особый, неповторимый опыт пилотирования, который, позже, на протяжении трех месяцев передавал в Селесте целому поколению наших пилотов-Внеземельщиков, обладающих даром предвидения. Всех их, в спарке, хорошенько прогнал по относительно безопасным курсам. Но это было уже позже. А в первые три недели продвижения Катастрофы на Селесту, в ней научились выживать только я и Ксения.

Мы попеременно брали на себя управление нашим крейсером-базой в Системе Селесты, опробовали самые первые, все более совершенные модификации энергонных радаров ближнего и дальнего радиуса действий, созданных Джонатаном Мэрайфильдом на основе собранных нами образцов и данных. И многое другое.

В итоге штаб, воодушевленный нашими успехами на периферии системы Селесты, снова попытался забрать образцы, собранные нашими биороботами-автоматами на самой Селесте. Мы уже не раз привозили на главную базу аномальные, энергонные материалы и артефакты, собранные в космосе, но наши Парды и другие биороботы собрали этих образцов на порядок больше на самой Селесте. А данных и видеозаписей, которые Парды транслировали по Дальней Связи, все же не хватало. Большинство Пардов гибли во время трансфера данных — на Селесте осталась лишь маленькая кучка стелс-роботов от той огромной армии, которую мы оставили на наших планетарных базах и в их окрестностях.

И мы рискнули — Ксения подогнала свой крейсер-базу почти к орбите Селесты, а мой крейсер-база, готовый к старту, оставался в резерве, на стапеле Фурии.

Но закончилось тем, что Ксения, стряхнув преследователей перед входом в астероидном поле, оказалась на грани гибели. Она еще успела спрятать базу-крейсер в относительно безопасном месте, на одной из наших лежанок в астероидах, но ее корабль получил серьезные повреждения. Требовался новый крейсер-база, взамен поврежденного. В общем, ничего такого, чего бы мы не планировали…

Лаура не хотела, чтобы я уходил в этот рейс и мы снова здорово поссорились. Ее просто бесило то, что я не хотел прислушаться к ней и подать в отставку, отказавшись от рейса в Селесту. И меня это бесило не меньше.

В общем, нашла коса на камень — что-то в наших отношениях надломилось окончательно. Лаура слишком переживала за меня, слишком опекала меня, слишком заботилась обо мне. И требовала того же взамен — все большего и большего…

Вот почему файтеры первой волны, работающие во Внеземелье, как правило, заводили семьи после окончания своей карьеры. Любить нас — это никаких нервов не хватит. Поэтому нам требовалось, по большей части, избегать постоянных связей. Поэтому файтеры, как правило, брали в любовницы и жены только девушек-файтеров. Свободная девушка-файтер во Внеземелье, это — миф, нонсенс, из разряда Дедов Морозов, честных политиков и других вымышленных персонажей. Потому что на сотню мужиков приходилась одна девушка-файтер, и мы, файтеры, дрались за ее внимание, порой даже не в переносном смысле.

Но даже и девушки-файтеры не всегда выдерживали…

Лаура совсем потеряла голову от подавленного состояния и депрессии. Назначенный ей курс психотерапии помогал, но не так чтобы очень. А предложение отправиться на заслуженный отпуск на Землю Лаура отклонила — хотела быть рядом со мной, хотя бы в последние дни моей жизни. И мы любили друг друга каждый раз, как в последний, несмотря на ссоры… Пока она не предложила плюнуть на все и начать нормальную семейную жизнь, вдали от всего этого кошмара.

Я понимал ее логику — быть может, я был бы для нее прекрасным мужем, и все у нас было бы хорошо. Нужно было просто подать в отставку, отказаться от верной смерти, на которую меня и Ксению обрек штаб Дальней Разведки своим дерзким, невыполнимым по мнению Лауры планом.

Но Ксения была обречена на гибель. Лаура, да и многие другие Внеземельщики уже прекрасно понимали это. Она так и бросила в лицо штабистам перед вылетом Ксении: «Вы послали Ксению на верную смерть».

Операция по возврату образцов с планеты принесла за собой целую волну преследования. Ксения с честью вышла из этого сражения, подобрав почти три четверти транспортов и оторвавшись от погони. Но ее крейсер-база получил такие повреждения…

Нужно было что-то предпринимать немедленно, и альтернатив не было. Крейсер-база Богатыревой был тотально заражен, и ситуация ухудшалась с каждой минутой. Силовая установка, двигатели не выдержали нарастающего кома повреждений, и крейсер за каких-то неполных полчаса превратился в безжизненную груду. О какой-то починке на месте уже нечего было и говорить — тут хотя бы системы жизнеобеспечения в центре базы не сдали.

Гиперспутник, передавший доклад Ксении, как обычно и бывало, погиб прямо во время трансляции данных. И получалось: либо я берусь за этот рейс, либо Ксения через несколько часов погибнет, брошенная на произвол судьбы. Это прекрасно понимали и в штабе, и среди всех наших Внеземельщиков центральной Фурии. Я объяснил ей все это, но Лаура совершенно не желала слушать меня. Поставила передо мной Ультиматум: либо мы подаем в отставку и уезжаем на Землю, либо между нами все кончено, и она уезжает на Землю одна. Мол, Ксения свой выбор сделала, и это был неправильный выбор.

Я ответил ей совсем не так, как ей хотелось бы… Я ушел, и ее слезы были совсем не тем, чего я хотел бы перед вылетом в Селесту…

А Крейсер-база Ксении продолжал медленно, но верно умирать…

Вот почему я так рисковал, прорываясь к Богатыревой, собравшей автоматикой на свой борт несколько тонн образцов. Я даже родителей своих не известил о том, что направляюсь в это пекло. О моем задании знали лишь считанные файтеры из нашего отряда и штаб Дальней Разведки. А это не те люди, которые будут давать лишнюю информацию гражданским.

Что уж говорить — все списали меня и Ксению со счетов, даже штаб Дальней Разведки. И Лаура Хенкель в том числе.

А жизнь-то продолжается…

Один только Сато верил в то, что я спасу Ксению из смертельного капкана и вернусь живым. Его слова очень ободрили меня перед самым стартом. Я, конечно, надеялся на свое чутье, но заглянуть настолько далеко в будущее, как Сато, все же не мог.

Но сказал об этом Сато только мне, в свойственной ему, немного туманной манере — еще одно его знаменитое предсказание. Но, как со всеми истинными предсказаниями, поверить тогда в его слова можно было только задним числом, когда я и Ксения вернемся. Сато немного сожалел о том, что не решился испытать свою судьбу в Селесте. Но у него было свое Предназначение, и оно говорило — это не его, а моя ноша. Но Сато был уверен во мне. Он был убежден, что мое Предназначение настигнет меня на Планете Хаоса, и мне суждено спасти Ксению и вернуться живым. Вернуться победителем.

Но Сато отказался отвечать на обеспокоенные вопросы моих друзей и товарищей по Академии. Не говорю уж про офицеров штаба Дальней Разведки, с которыми Сато из-за гибели двух пилотов был на ножах. Он лишь туманно ответил им, что Дэниел последовал своему Предназначению. Те и посчитали, что я ушел в свой последний рейс, потому что так было предопределено.

А мы выжили и нежданно-негаданно вернулись — через восемь дней после того, как связь с Селестой была утеряна. Никто уже и не надеялся на наше возвращение — если мы не выбрались сразу в течении одного-двух дней, то… Один лишь Сато был невозмутим — но он продолжал хранить свои тайны. Он запретил кому-либо соваться в систему Селесты, и к его рекомендации в штабе все же прислушались. Сато еще ни разу не ошибся, и когда штаб игнорировал его прогнозы — погибали пилоты. Так что к прогнозам Сато относились уже очень серьезно. Он сразу же после моего старта сказал — придется ждать несколько дней, и в штабе ждали. Он был невозмутим даже тогда, когда я вернулся и мы собрались все вместе. Потому что знал о Предназначении больше нас, всех вместе взятых.

Как все мы знали — у него были свои, особые отношения с временем. И никто не избавит его от этой нелегкой ноши. Таково было его Предназначение. Его место в нашей слаженной команде…

Подруги Лауры ее же и сдали. Наташе Климовой этот новый ухажер тоже не нравился — чувствовала она, что с этим новым ловеласом нашей излишне эмоциональной в последнее время Лаурочки что-то не так. Лаура Хенкель, как я слыхал, закатила ей чуть позже тот еще скандал, но было уже поздно.