Камикадзе на прогулке - Олег Кукса

— Я серьезно, Норх! Сержант Соболев, лейтенант Николсон — забирайте его. Наш шаттл отлетит после шаттлов Харта, минут через двадцать. Так что постарайтесь, чтобы вы оформили ему штраф побыстрее и сопроводили в шаттл, на крыше вашего центрального здания. А я с ним еще потолкую, когда мы доберемся до базы! Хорошенько потолкую! Верните незаконно арестованному гражданину его оружие, рядовой Ланнас.

Охранник-немец, с которого сняли наручники, поднялся, со спешкой выговаривая:

— Danke! Danke shЖn, herr Leutenant!

Из дома вышла, наконец, Светлана. Рядом с ней шла взволнованная пожилая женщина под ручку с улыбающимся молодым парнем, который все время вертел головой, осматривая форт и, особенно, гроллов и их шаттл, примостившийся на крыше. Женщина что-то быстро говорила по-немецки, но ее грубо прервал гролл, почему-то прикрывающий глаза рукой. Он резким жестом показал женщине и молодому человеку убираться прочь, и охранники-гроллы подхватили штатских под руки, уводя их подальше от отряда спецназа гроллов, готовящегося к вылету. Женщина успела только, обернувшись, громче сказать «Danke shЖn, freunlein!», и я наконец, благодаря автопереводчику догадался, что она благодарила за исцеление своего ослепшего сына.

В гролловской бронированной одежке Светлана выглядела как-то непривычно. Быть может, дело в том, что ее роскошные волосы были уложены в косичку и плотно закреплены заколками сзади, а не ниспадали на ее плечи, как обычно. Да и не было на ее устах очаровательной, мягкой, еле заметной улыбки. Даже наоборот, она явно была чем-то обеспокоена, смущена. Плачущий гролл рядом с ней ее явно распекал. Я не понимал этого гортанного инопланетного говора гроллов и не был телепатом — но догадался, что в слезах гролла повинна Светлана. Почему грол прикрывал руками глаза, словно получил ожог или ему плеснули в лицо кислотой? И чем так смущена Светлана?

Увидев нас, она заспешила к нам. Плачущий гролл ее грозно окликнул, но она, махнув рукой, и, что-то сказанув по-гролловски, побежала дальше, ко мне.

Испугалась, что я влип в неприятности? Пожалуй, да!

— Приветики, ребята! Пропустите его, или у всех нас будут неприятности! Я с начальством ругаться не советую, мальчики, и вам того же желаю. Он возвращался к себе домой, Ашт! И вы посадили свой шаттл на мСй дом! А господин посол имеет полное право находиться в моем доме, в отличие от вашего шаттла, нарушившего мою частную собственность.

— Да мы уже разобрались, Света. — Ашт Хор Турхат, надо же, выдал ей свою улыбку. Видать, хорошо знал ее. — Но ведь шаттлы Омеги частенько здесь садятся, экономя время, и Раймонд Шоган, как я вижу, тоже. Ну что, скоро отправляетесь в Двадцать Седьмой?

— Да, минут через пять, Ашт. Наши, из Омеги, уже грузятся в один из ваших шаттлов на крыше Рассвета.

— Лейтенант Николсон, извините за недоразумение — это больше не повторится, — заверил меня лейтенант Ашт. — Уж я об этом позабочусь. Можете пройти в свою комнату.

Но тут Светлану снова резко окликнул плачущий гролл, что-то приказывая ей. Та замешкалась, оглянувшись к Штаб-Квартире, затем снова встревожено поглядела то на меня, то на лейтенанта гроллов рядом со мной.

— Лучше не серди Раймонда, Светочка — мы не тронем твоего гостя, — усмехнулся Ашт. — Но лучше ему не высовывать свой нос из своей комнаты, пока командный шаттл Харта не улетит. Я вижу, что Раймонд сердится. Кстати, почему он плачет?

— Долго обьяснять, Ашт — маленькое недоразумение, — отмахнулась Светлана, — Я делала глазную операцию, а Раймонд захотел через Единение считать данные из моей головы. Вот и нарвался.

— Хм… А почему тогда не плачешь от боли в глазах ты? — недоуменно нахмурился гролл.

— Да так, привычка, — как ни в чем не бывало ответила Светлана, глядя с тревогой на меня. Хотела мне что-то напоследок сказать, но не знала с чего начать?

— Светлана! Бегом сюда! — рявкнул, наконец, Раймонд Шоган на родном языке Светланы.

— Иду! Мне пора — мы уже вылетаем. Дэниел… — Светлана посмотрела на меня встревоженным взглядом. — Будь осторожнее, хорошо? Не ходи по форту один… Ашт?

— Беги, Светочка — тебя уже заждались. И не переживай — я прослежу за этим.

Светлана, кивнув, понеслась к шаттлу, где переговариваясь, плотной группой стояли гроллы и бойцы спецназа Федерации, с флагом Федерации на плече. Ашт тем временем сопроводил меня ко входу в Штаб-Квартиру Проводников Корто.

— Зайдите пока лучше внутрь, лейтенант Николсон, — посоветовал мне он. — Вам нельзя вертеться под носом командного состава Харта.

— А что это за фрукт, Пчелка? — пробурчал один из спецназовцев-Федератов, цепко меня рассматривая.

— Это Дэниел Николсон. Он… мой гость, Антонио. Я тебе позже все обьясню, — ответила Светлана, надевая свой меч с ножнами за спиной на своем бронике. На поясе у нее уже висел какой-то очень странный диск.

Что это — тоже оружие? Какая-то мина?

Я хотел шагнуть к Светлане, но меня оттеснил огромный мужик-федерат в бронике гроллов. Их и отличить-то можно было разве что по разным эмблемам на плечах.

— Посторонись, — проворчал он, заходя на лестницу.

Ну да, многие вояки уже начали усаживаться в шаттл, а я тут под ноги лезу. Что у него на плечах — ракетная установка или автоматическая пушка? Не знаю, но весит это, судя по всему, немало. Но довольно пожилой боец-богатырь нес свой груз с медвежьей грацией и силой.

Я хотел перемолвиться напоследок со Светланой, но сдержался. Она что-то живо рассказывала по-гролловски трем гроллам, указывая что-то в обьемной голограмме-карте, висевшей перед ними. Даже плачущий гролл подобрел, невозмутимо рассматривая карту и слушая доклад Светланы. Другие гроллы тоже изредка что-то предлагали, и гролл, прикрывающий глаза, что-то с ними обсуждал. Затем снова что-то спрашивал у Светланы.

Некак ей было со мной лясы точить. И я прошел в дом Светланы, увидев, что гроллы и спецназовцы обратили внимание на мои взгляды, брошенные на Светлану Сотникову. Пару ребят уже скалились, стараясь не заржать, рассматривая меня. По их взглядам было видно, как они относятся к салагам, которые слоняются там, где место только для бравого спецназа, да еще и заглядываются на их молоденьких коллег-красавиц. Непорядок, блин.

— Присаживайся, Дэниел, — предложил мне один из охранников форта, указывая на стул рядом с собой. — Лучше не лезь под горячую руку. Гроллы Харта, да и наши, из Омеги, не любят, когда у них под носом слоняются посторонние.

— Даже нас от входа в дом турнули, представляешь? — согласился второй охранник.

— Ладно, присядем, — согласился я.

Оба охранника, как я вижу, меня запомнили.

— А где Женька и Диего? — поинтересовался я.

— Смотрят что-то в конференцзале, — буркнул один из охранников. — Слава Богу, кажется, они отсюда сваливают! И Пчелку с собой забрали.

— Дай Бог, все хорошо сложится — чтоб из наших, из гарнизона, никто не погиб.

— И из Омеги — тоже. Света говорила, что в форте — крупная банда Рейдеров и гроллов-ренегатов. А эти — наворотят дел…

Последовала резкая команда одного из гроллов. Видать, спецназ уже заканчивал посадку на шаттл, судя по звукам топающих по лестнице людей и гроллов.

— О, полетела птичка! — пробормотал охранник рядом со мной, услышав усилившийся гул двигателя гролловской машины. — Глянем на шаттлы?

Охранники вышли из дома Светланы, задирая свои подбородки вверх. Я последовал их примеру. Это действительно было красиво — транспортный шаттл гроллов поднимался вдоль здания гостиницы, а на ее крыше к открывшемуся просвету Периметра Форта уже поднимались и другие шаттлы. Штук семь-восемь. Затем они исчезли, растворились в воздухе, переходя в невидимый стелс-режим.

И что-то в моем сердце отозвалось болью, пустотой, тревогой.

Я понимал, что спецназ колонистов, гроллы-копы, забирая Светлану с собой, отправяются на военную операцию. Быть может, кто-то из них сегодня пойдет в свой последний бой. Но они, своей жизнью, военным опытом, талантом свое место в шаттлах заслужили. И если Светлана среди них — значит, так надо. А я, боевая машина смерти, воспитанная, созданная на Земле за эти годы — места в шаттле пока не заслужил.

Я не понимал только, почему эта маленькая, хрупкая девушка — лучше тех мрачных ветеранов штурмового отряда капитана Пабло Каррера, которых гроллы вытурили из армейской операции, сославшись на их низкую боеспособность. Но знал только, что, если Светлана погибнет — что-то умрет и в моем сердце. Потому что только теряя, мы понимаем, что утерянное — бесценно. Я любил Светлану — мою Пчелку, моего Ангела-Хранителя. И осознал это даже не сейчас, когда она покинула меня. Намного раньше…

Я выполнил свое Предназначение — зацепился на поверхности, дошел с помощью моего Ангела-Хранителя к безопасному поселению, в котором не спеша мог собрать сведения о Новой Женеве. Но любовь, тревога в моем сердце говорили мне, что я уже не рад этому. Потому что Свет Очей Моих покинул меня, уносясь навстречу ночному бою, опасности и, быть может, смерти. А я — позволил ей покинуть меня.