За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Операция Баратова развивалась куда более успешно. Стремительным броском заняв г. Казвин, он дождался подхода бригады ген. Фесенко Запорожского и Уманского полков 1-й Кавказской казачьей дивизии, которой долго командовал сам и прекрасно знал ее боевые качества, и устремился на Хамадан. Преодолев 400 км, с ходу атаковал город и 3.12 разгромил турецкие отряды и примкнувшие к ним банды. Причем и сам, как Багратион, «по-багратионовски», всегда был в гуще боя, но каким-то чудом оставался без единой царапины, а вот его адъютант Альхави, находившийся рядом с генералом, был убит разрывом снаряда.

Видя, что удача все же на стороне русских, шах распустил меджлис и отправил в отставку правительство, настроившееся воевать. Часть депутатов и министров вместе с германским и турецким послами выехали из Тегерана в г. Кум, где объявили о создании "Временного национального правительства". Развернуть мятеж этому «правительству» Баратов не позволил. К нему уже подоспела 2-я бригада 1-й дивизии, и ее он бросил на Кум. Узнав о приближении русских, оппозиционеры разбежались. А тех, кто пробовал организовать оборону, Кубинский и Горно-Моздокский полки под командованием ген. Колесникова легко разбили, 20.12 взяли Кум и, разгоняя отряды сторонников мятежа, прошлись еще 200 км рейдом на Кашан и до самого Исфахана. А бежавшие политики собрались в окупированном турками Керманшахе, где занялись попытками реанимировать свое "Национальное правительство". Опасность выступления Ирана на стороне Центральных Держав была предотвращена.

В это время новому наместнику на Кавказе приходилось заниматься еще одной серьезной проблемой — армянскими беженцами. Кроме тех, что пришли в Россию в период отступления, продолжали прибывать все новые. Пробирались через фронт горными тропами, присоединялись к разведчикам во вражеских тылах, выходили из убежищ при возвращении русских войск. И в течение осени в российское Закавказье вышло еще 60 тыс. чел. Впрочем, точное их количество установить было трудно. Они оседали в разных местах, где получится приткнуться. Но многие и умирали, уже избежав опасности, сказывались душевные травмы, истощение, тяготы пути. Приходили больными, и в беженских лагерях начались эпидемии тифа и холеры, пожиная среди измученных людей обильную жатву — до конца 1915 г. на российской территории умерло до 30 тыс. этих несчастных.

Власти делели все, что было в их силах. Строились лагеря для размещения беженцев, открывались питательные пункты и лазареты. Но для такой массы людей этого оказывалось недостаточно. Остро не хватало, особенно на первых порах, жилья, медикаментов, врачей, продовольствия. Помогала общественность, как армянская, так и русская, организовывая сбор средств, закупки и доставку самого необходимого. Подключались и зарубежные благотворительные организации. В целом число спасшихся и выживших армянских беженцев в России определяется в 240 тыс. чел. Много среди них было детей, потерявших всех своих близких. Так, "Сиротский город", созданный американской организацией "Нэа Ист Релиф" в Александрополе, насчитывал 30 тыс. маленьких обитателей. Приюты для детей-сирот были организованы и в Эривани, Эчмиадзине, Тифлисе. Хотя вряд ли мальчиков и девочек, переживших такой кошмар, можно было в полном смысле называть «детьми». Писателю Анри Барбюсу, посетившему их, одна девочка рассказывала: "Когда убили у меня на руках моего малютку-братика, я онемела. Я еще могла кричать, когда убивали маму, но больше никогда…"

49. ТРАГЕДИЯ СЕРБИИ

Не достигнув своей главной цели на Востоке — вывести Россию из войны, германо-австрийское командование решило осуществить более скромный план, вывести из войны Сербию. Это, по идее, не только выбивало из рядов Антанты одну из стран — Сербия перекрывала пути по Дунаю и железные дороги, ведущие из Австро-Венгрии в Турцию. А территориальными прирезками за счет сербов можно было привлечь и Болгарию. И создавалась сплошная полоса союзных держав от Северного моря до Персии, туркам можно было помочь оружием и боеприпасами и получить с Ближнего Востока продовольствие, сырье, подпитку людскими ресурсами, в общем, все, что необходимо для затяжной войны. План этот стал вызревать еще летом, но тогда сочли невозможным отвлекать силы с главных фронтов. А осенью условия создались вроде подходящие. Со стороны России ожидать крупных ударов не приходилось, со стороны Франции удалось отбиться. Болгария, как и Италия, торговалась с обеими сторонами, претендуя и на турецкие территории, и на земли, отнятые во Второй Балканской войне сербами, греками и румынами. Лондон и Париж даже делали попытки давить на Белград, чтобы уступил болгарам Македонию, но там отказались. Однако летом 15-го в Софии сочли, что победа клонится на сторону немцев, и определились окончательно. Германия надавила на Порту, заставив ее в качестве задатка уступить болгарам небольшую часть Фракии возле г. Адрианополя, на левом берегу Марицы. А на будущее немцы согласились отдать Болгарии все требуемые территории из состава Сербии, а если на стороне Антанты выступят греки и румыны, то удовлетворить и их землями. И 3.9 был заключен соответствующий договор, а 6.9 — военный союз, пока сохранявшийся в тайне.

Армия Болгарии была лучшей на Балканах — 12 дивизий, 500 тыс. бойцов, причем прекрасно экипированных, обученных и опытных, уже прошедших две войны. А ко всему прочему — обозленная на сербов, нанесших ей удар в 1913 г. Ну а немцы с австрийцами сконцентрировали свою группировку — 18 дивизий, из них часть германских, возглавил которую ген. Макензен. Общее количество войск, участвовавших в операции, достигало 1,5 млн. чел. А противостояли им сербская армия в 250 тыс. бойцов и черногорская — 50 тыс. И к тому же положение самой Сербии оказалось в этот момент чрезвычайно тяжелым. В ее войсках остро не хватало вооружения, снарядов и патронов. Население голодало. Свирепствовал тиф, от которого уже умерло более 130 тыс. чел. А поступление снабжения от союзников по Антанте было затруднено. Еще при вступлении в войну Италии немцы направили Австро-Венгрии несколько своих подводных лодок, базы для них были построены в Пуле и Катарро. И если австрийский флот был блокирован в Адриатике, то внутри Адриатики он блокировал балканское побережье.

5.10 группировка Макензена, сосредоточенная вдоль северных границ Сербии, по Дунаю и Саве, начала массированную артподготовку, на которую сербам нечем было отвечать. А после двухдневной бомбардировки началось наступление. Несколько австрийских пароходов и паромов подорвались на минах, поставленных русскими моряками Дунайской флотилии, несколько было повреждено налетевшим ураганом, но затем противник все же форсировал Дунай. Двое суток продолжались ожесточенные уличные бои в Белграде, в ходе которых погибло 5 тыс. сербов — и защитников города, и мирных жителей. А 9.10 поредевшие части сербской армии оставили свою столицу. В этот же день австрийцы нанесли вспомогательный удар — из Боснии по Черногории, сковав ее войска. Но довершил дело еще один «сюрприз». 11.10, когда все сербские силы оттянулись на север, в битву вдруг вмешалась Болгария. И три ее армии начали вторжение через оголившуюся восточную границу. Вторжение, выдержанное в "лучших традициях" германской военщины — даже без объявления войны.

Декларацию о войне болгарский царь Фердинанд обнародовал лишь 14.10. И учитывая традиционные симпатии своих подданных к русским, ловко уклонился от обвинений России в целом, а сослался на Распутина, якобы подчинившего темному влиянию Николая II, из-за чего подневольный русский народ и оказался в стане врагов Болгарии. И «распутинская» аргументация преподносилась в столь оскорбительном смысле, что Николаю даже постыдились показать полный текст декларации. Сам же русский царь, когда ему принесли проект манифеста о войне против нового противника, грустно усмехнулся: "Если бы кто-нибудь мне сказал, что придет день, когда я подпишу объявление войны Болгарии, я счел бы такого человека безумцем, и вот, однако, этот день настал. Болгарский король обманул своих подданных, но верю: сознание славянского единства рано или поздно обратит болгарский народ против обманщика".

Западные державы оценили всю опасность положения, когда операция противника уже началась. И меры, которыми они попытались выправить ситуацию, оказались запоздалыми. 15.10 по согласованию с Грецией 2 французских дивизии высадились в Салониках (хотя какое уж тут согласование, если греческое правительство и король были настроены прогермански — просто пригрозили и заставили дать согласие). Потом здесь добавились и другие англо-французские соединения. Они начали выдвигаться вдоль р. Вардар к ее верховьям, в Македонию, и установили контакт с отступающей сербской армией. Но возможность поддержки с этого направления была пресечена моментально. Левофланговая группировка болгарских войск, энергично продвинувшись на запад, вошла в Косовский край и захватила железнодорожную станцию Вране, перерезав сообщение Сербии с Салониками. Французы и англичане предприняли несколько атак, чтобы вернуть станцию, но действовали довольно неуверенно. Были отброшены и отошли обратно к Салоникам. Реальную возможность облегчить положение Сербии имела Италия. И она попробовала это сделать, ее 38 дивизий в октябре в третий раз перешли в наступление на р. Изонцо. Однако противник такую угрозу учитывал, и к осени против Италии было сосредоточено 22 австро-венгерских дивизии и германский альпийский корпус (в составе которого, кстати, воевал лейтенант Паулюс, будущий фельдмаршал, которому через 27 лет предстояло сдаться под Сталинградом). Итальянские войска добились лишь местных успехов на Горицком направлении, понесли большие потери и были остановлены. В ноябре они предприняли четвертое наступление на Изонцо, и тоже безрезультатное, в том числе и для Сербии — ни одного батальона оттуда Макензену и Конраду снимать не пришлось.