За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Лагеря депортированных стали и эпицентрами заразных заболеваний. Эпидемия тифа вспыхнула в Алеппо и стала распространяться на сирийское побережье, Месопотамию. И национальности болезнь не разбирала, охватив и мусульманское население. Но когда секретарь комитета по делам депортации в Алеппо Наим-бей указал на эту опасность своему начальнику Нури-бею, тот нравоучительно ответил: "Мой мальчик, таким образом мы сразу избавимся от двух опасных элементов. Вместе с армянами ведь умирают арабы. Разве это плохо? Ведь расчищается дорога для туркизма". Однако геноцид ответным эхом ударил и по самим туркам. Ведь сотнями тысяч трупов были усеяны дороги, ущелья, заражены реки и ручьи, и по Османской империи стали расползаться тиф, холера, дизентерия. И войска тоже перемещались по этим зараженным дорогам, пили зараженную воду, и от болезней несли огромные небоевые потери, еще не добравшись до театра сражений.

Между тем война шла своим чередом. На русский Кавказский фронт прибыл новый главнокомандующий великий князь Николай Николаевич. Он хорошо знал и высоко ценил талант Юденича, поэтому разграничение полномочий осталось почти прежним. В оперативные вопросы и руководство войсками великий князь вмешиваться не стал, целиком доверяя это командарму и его штабу. Но если Воронцов-Дашков в большей степени оставался гражданским правителем края, то Николай Николаевич стал делать упор на организацию фронтового тыла, снабжения, подготовку пополнений, что пошло Кавказской армии на пользу. Она оставалась очень небольшой, и все так же отсюда брали пополнения для других фронтов — так, во время прорыва на Волыни отправили туда Кавказскую кавдивизию Шарпантье. Но за счет новых формирований это кое-как удавалось компенсировать. Так, на базе Закаспийской бригады была развернута 5-я Кавказская казачья дивизия.

В сентябре, когда 4-й Кавказский корпус, который к этому времени возглавил ген. Де Витт, пополнился и восстановил силы после Алашкертского сражения, Юденич приказал ему вернуть позиции, утраченные в ходе августовских боев и таким образом надежно обеспечить фланг Сарыкамышской группировки. 2-я и 5-я казачьи дивизии, сосредоточившись у Дутаха, нанесли удар на Мелязгерт, а 4-я казачья Чернозубова на Баш-калу и Ван. Успеху способствовало и то, что турки после провала операции Керим-паши основные силы с этого участка забрали, часть вернули под Эрзерум, часть перебросили в Иран и Ирак. Заслоны 36-й дивизии, курдского ополчения и убийц-"гамидие", коих тоже попытались использовать в качестве солдат, были сбиты. Лабинский, Таманский и Кавказский казачьи полки взяли Мелязгерт и продвинулись на запад до рубежей, достигнутых в июле. Отряд Чернозубова вошел в Баш-калу, и от него, как и навстречу, от Мелязгерта, были направлены части на Ван. Подошли к нему с двух сторон, но… остановились возле города и не смогли в него войти из-за трупного смрада. Донесение Чернозубова гласило: "Город Ван весь в развалинах. Лучшие постройки сожжены, а глинобитные разрушены. Улицы и дворы усеяны трупами армян и животных. Имущество разграблено и растаскано". А казаки Таманского полка рассказывали: "Ужасно там… Словно никогда и не существовало этого цветущего города с 200-тысячным населением, со своим добром, со своими роскошными садами". По оценкам русского командования в Ване и его окрестностях было уничтожено около 55 тыс. чел.

Огромное влияние и авторитет великого князя существенно помогли операциям на другом фланге, в Аджарии. Благодаря его поддержке из Черноморского флота было выделено специальное соединение, Батумский отряд под командованием капитана I ранга Римского-Корсакова, который был подчинен сухопутному командованию. Что, кстати, являлось исключительным случаем в тогдашней мировой практике. Во всех странах флот и армия действовали сами по себе и объединяли усилия только в отдельных совместных операциях, моряки обычно держались за свою исключительность и о подчинении их пехоте нигде и речи не могло быть. Но создание Батумского отряда сразу сказалось на общей обстановке — он пресек доставку оружия и продовольствия турецким отрядам, действовавшим в этом районе, поддерживал огнем операции на побережье, осуществлял перевозки наших войск и высаживал тактические десанты. Положение турок и банд «четников», оттесненных в горы, страдающих от голода и холодов, стало плачевным, и осенью Приморский отряд Ляхова и части 2-го Туркестанского полностью очистили от противника Зачорохский край.

Бывшему Верховному Главнокомандующему на новом посту сразу же пришлось принимать и важные политические решения. Под влиянием германо-австрийских успехов снова обострилась обстановка в Иране. Местные племена и знать резко шатнулись в сторону Центральных Держав, что подогревалось не жалеющей денег германо-турецкой агентурой. Пользуясь этими настроениями, турки ввели на персидскую территорию свои части, и уже не только в приграничные районы, а стали продвигаться в центральные области страны. Подпитываясь отрядами курдов, они заняли Керманшах, а потом и Хамадан — в 350 км от Тегерана. Их приближение и поражения русских активизировали протурецкую партию в столице. Меджлис Ирана выступил за вступление в войну на стороне Центральных Держав, к этому же склонялось правительство, на сторону турок открыто перешел маршал Низам-эс-Султан, обещая немцам сформировать большую армию для наступления на русских. А слабовольный шах колебался, опасаясь прогадать. Сами по себе персидские войска были сбродом оборванцев и серьезной опасности не представляли. Но присоединение Ирана к туркам открыло бы дороги для вторжения разных банд с его территории и в Азербайджан, и в Среднюю Азию, заставило бы русских распылять силы, чтобы прикрыть новый фронт в тысячу километров — чего, собственно, враг и добивался.

Великий князь Николай Николаевич считал, что пожар надо тушить, не давая ему разгореться, и для этого предложил англичанам нанести удары с двух сторон. Однако взаимопонимания не нашел. Снова наложились интересы "большой политики". В Иране британцы даже во время войны считали русских конкурентами и не хотели способствовать усилению их позиций. Юлили и выдвигали вместо этого другой план — чтобы русские помогли их удару на Багдад. Поскольку на Ирак они претендовали сами при грядущем разделе Османской империи. Николай Николаевич счел такой вариант авантюрой. Наступать на Месопотамию зимой, через высокогорный район Муша и Битлиса, опустошенный и разоренный, с необходимостью осуществлять снабжение за сотни километров и оставив на фланге мощную Эрзерумскую группировку, значило лишь погубить войска за сомнительные чужие интересы. Впрочем, русский главнокомандующий предостерегал и англичан, указывая, что Турция еще сильна, и их глубокое, недостаточно обеспеченное вторжение в Ирак может обернуться катастрофой. Но союзники его аргументами пренебрегли, и в итоге вместо одной совместной операции начались две.

Великий князь начал формировать для действий в Персии экспедиционный корпус под командованием ген. Баратова. В него вошли 1-я Кавказская казачья дивизия, 2-я бригада Сводно-Кубанской дивизии, а из пехоты — 2-й и 4-й Кавказский пограничные полки. Когда стабилизировалась обстановка на Украине, Николай Николаевич добился и возвращения оттуда кавдивизии Шарпантье, тоже предназначавшейся Баратову. Корпус выводился из состава армии Юденича, подчиняясь непосредственно главнокомандующему, и образовался Кавказский фронт из двух войсковых объединения. Баратов тоже прекрасно понимал важность фактора времени в возложенной на него задаче, поэтому дожидаться сосредоточения всех сил не стал. В конце октября он со штабом и передовым отрядом на судах переправился через Каспий, высадился в порту Энзели, занял Решт и начал сразу продвигаться в глубь страны.

А англичане в Иране ограничились прикрытием района нефтепромыслов, сосредоточив основные усилия в Ираке. Они все еще гнались за «рейтинговыми» победами — каковой стало бы взятие Багдада. Существовал даже проект сделать этот древний центр халифата "альтернативным центром" исламского мира, подконтрольным англичанам, чтобы перетянуть на свою сторону арабов и другие мусульманские народы Османской империи. И уроки Дарданелл британцев еще не научили — считалось, что там главную роль сыграли укрепления, артиллерия, а в полевых сражениях таких «второсортных» противников, как турки, разбить будет несложно. И сперва казалось, что так оно и есть. Британский корпус, состоявший в основном из индийских войск под командованием ген. Таунсенда, разметал пограничные части и отряды атабского ополчения, взял Басру и двинулся на Багдад. Но турки отреагировали быстро и начали создавать в Ираке новую, 6-ю армию, для чего сюда перебрасывались 13-й корпус из Сирии и Сводный корпус Халил-бея с Кавказа. Возглавил армию фельдмаршал фон дер Гольц. Численного преимущества у турок не было — половина частей 6-й армии только подтягивались на новый театр боевых действий. И тем не менее англичане встретили вдруг сильное сопротивление и вынуждены были остановиться. А затем турки сами обрушились на них атаками. В битве у развалин древнего Ктезифона, не дойдя до Багдада всего 35 км, корпус Таунсенда был разбит наголову. Он начал отступать, но турки бросились в преследование, бросали наперерез конницу, перехватывая пути отхода. И откатившись на 170 км, измученные и обессиленные боями британцы застряли в городишке Кут-эль-Амара, где и были окружены. Укрепились кое-как и начали отбиваться в осаде.