За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

Но в целом в центральных и западных вилайетах истребление шло легче, чем в восточных. Здесь армяне уже не составляли большинства населения, жили отдельными вкраплениями среди турецких деревень или в городах. Из причерноморских городов отправлять их куда-то в Сирию было далеко, и всех уничтожали там же. Свидетельница этих ужасов А. Торикян из Самсуна, спасшаяся из-за того, что была продана мусульманину, рассказывала, что в ее городе и в соседних Орду и Гиресуне людей топили, резали, и бойня сопровождалась разнузданными оргиями палачей. Так что мужчины-армяне иногда сами убивали своих сестер, жен и матерей, чтобы они избежали такой участи. В глубинных районах материковой Турции тоже, по сути, никаких депортаций не было. Жителей Йозгатского санждака уничтожили в два этапа. Одних вырезали в июле, хотя при этом давался выбор — смерть или принятие ислама. Но позже произошла повторная кампания для переменивших религию — мужчин выводили в уединенные места и забивали дубинами, многих женщин и детей закопали живыми. Хотя в принципе с августа стала проводиться и официальная «исламизация». Но под нее попадали только малолетние дети, которые теоретически могли забыть о своем происхождении. Их брали в специальные сиротские дома, давали новые, турецкие имена, придумывали родителей, якобы погибших в борьбе с «неверными» и воспитывали в духе политики «Иттихада» короче, пытались повторить опыт с янычарами, набиравшимися из детей христианских народов.

В августе-сентябре дошла очередь до Западной Анатолии — была объявлена депортация из Измида, Бурсы, Кастамону, Ангоры (Анкары). И повторились те же кошмары. В Ангоре армяне составляли в то время 80 % населения. Сперва увели мужчин — в 40 км от города, в ущелье их ждала толпа «четников» с дубинами, топорами, косами и даже пилами, при помощи которых начали истреблять несчастных. Потом взялись за остальных горожан. По донесению генконсульства США, "турецкие возчики, отвозившие армян к месту резни, сами говорили… что всех армян убивали дубиной или расстреливали из револьвера, как только возчики выезжали за город. Самые закаленные люди не могли без содрогания видеть эту ужасную картину. Двое из турецких возчиков, не в силах перенести этих ужасов, умерли. Женщины и дети были отданы другой группе мучителей, в руках которых они страдали больше, чем их отцы, братья и мужья. Перед смертью женщины и девушки были обесчещены этими человекоподобными зверьми". В Биледжике тюрьмы наполнялись в течение дня, а за ночь пустели — всех задержанных уводили на убой. В с. Тель-Армен 3 тыс. жителей вырезали, потом мертвых вместе с еще живыми побросали в колодцы. Немец М.С., проезжавший 5.10 между Тель-Абиадом и Культепе, увидел на дороге "множество трупов женщин и детей с перерезанным горлом, задушенных, с изуродованными ногами, с кляпом во рту. Женщины, за исключением одной, были совсем нагие и многие из них, судя по выражению их лиц, являлись жертвами насилий. Все мертвые дети были в одежде".

Большие города — Константинополь, Смирну (Измир), Алеппо — весной и летом не трогали. И многие состоятельные армянские торговцы, банкиры принимали ислам, соревнуясь в лояльности властям. И их отнюдь не разубеждали, что таким способом можно спастись. Но 14.9 вышел еще один указ о конфискации в пользу государства армянских поместий и имущества — имеющий в виду как раз эту категорию людей. И их тоже начали депортировать. Причем 9.9 Талаат направил вали Алеппо весьма красноречивый приказ: "Право армян жить и трудиться на турецкой земле полностью отменено". Имелись там и такие указания: "Вместо косвенных мер, применяемых в других местах, как, например, строгость, поспешность высылки, трудности перемещений и разные невзгоды — можно без риска прибегать к непосредственным мерам". А в октябре, заключительным аккордом, произошли истребления и депортации во Фракии. Как вспоминал очевидец, "часть высланных семей была продана за смехотворно малую цену, главным образом евреям". 1600 армян из Адрианополя (Эдирне), доведя до побережья, посадили на лодки, якобы для перевозки на азиатский берег, и выбросили в море.

Однако несмотря на «косвенные» и «непосредственные» меры сотни тысяч армян все же добрались до мест депортации. Добрались те, кому довелось преодолеть относительно недалекий путь — из Киликии, Сирии. Добрались высланные из Константинополя и других мест, лежавших вдоль Анатолийской железной дороги. Их гнали не пешком, а перевозили — в вагонах для скота, раскаленных под солнцем и забитых до отказа, по несколько суток без пищи и воды. Многие умирали, но они были избавлены от издевательств конвоиров, нападений убийц. И значительная часть прибывала в пункты назначения еще живыми. Но и их участь была плачевной, поскольку попадали они в концлагеря — причем на замечания иностранцев турки не без ехидства отмечали, что идею концлагерей переняли у англичан, из опыта бурской войны. Таких лагерей для армян была создана целая сеть: в Конье, Султание, Хаме, Хоске, Дамаске, Гарме, Килисе, Алеппо, Мааре, Бабе, Рас-ул-Айне, а главным из них стал Дейр-эз-Зор, точнее — большая система лагерей по берегу Евфрата между Дейр-эз-Зором и Мескеной.

Здесь людей размещали в палатках, шалашах, всяких заброшенных строениях, или просто под открытым небом, на солнцепеке или осенних дождях. Снабжения не было никакого. А местные власти и здесь пытались наживаться на несчастных, вымогая деньги даже за разрешение хоронить умерших. Были предложения дорезать уцелевших, но Абделлахад Нури-бей, уполномоченный "Главного комитета по делам высылки" в Сирии, заведовавший значительной частью лагерей, пришел к более «рациональному» решению — дескать, "нужда и зима сами убьют". Что представляли собой места высылки, сохранилось множество свидетельств. Учиталь немецкой школы в Алеппо М.Нипаге писал в сентябре 15-го: "В разваливающихся караван-сараях я обнаружил груды разложившихся тел и среди них еще живые существа, находящиеся в состоянии агонии. В других местах я нашел массу больных и голодных людей, на которых никто не обращал внимания. Вокруг нашей школы было четыре таких караван-сарая… Единственной пищей этих людей служит горсть муки, которую ссыпают им в руки, и они проглатывают ее только для того, чтобы отсрочить свою смерть… Большинство их болеет тифом или дизентерией. Когда входишь во двор, тебе кажется, что это сумасшедший дом. Когда им приносят еду, то видно, что они разучились есть. Желудок их, уменьшенный многомесячным голоданием, не принимает больше пищи. Когда им дают хлеб, они с безразличием швыряют его в сторону; они спокойно ждут своей смерти". Вот еще одно свидетельство о тех же караван-сараях возле Алеппо. "Трупы так сильно разложились, что кожа одного из них прилипла к руке носильщика. Среди покойников под жгучим солнцем лежали и умирающие; их было около тысячи человек… Случалось, что на кладбище уносили с покойниками людей, подававших еще признаки жизни". Другой очевидец вспоминал: "Я видел иногда женщин и детей, ищущих в кучах нечистот объедки, которые они немедленно съедали. Я видел детей, грызущих кости…" Свидетели, посетившие лагеря в районе Дейр-эз-Зора, писали о "призраках людей", которые "изредка получают кусок хлеба". При этих раздачах женщины и старики бросались толпами и "выли от голода".

Иностранцы, в том числе и многие немцы, пробовали как-то облегчить участь сосланных. Покупали продукты, медикаменты, нанимали носильщиков, чтобы хоть похоронить умерших. Собирали недобитых во время резни. И германский колонист из Киликии вспоминал: "В одной американской школе в Мараше я видел более ста искалеченных самым невероятным образом женщин и детей (без рук, без ног) и среди них детей 1 — 2 лет". Однако даже такая помощь получалась лишь там, где местное начальство смотрело на это сквозь пальцы. А когда американцы и нейтралы попытались наладить централизованную поддержку, это было запрещено. Разъяснили, что иначе сведется к нулю весь смысл кампании «проучить» армян, и те опять будут надеяться на иностранное вмешательство. Поэтому собирать средства, конечно, можно — но их расходование должно идти через государственных чиновников. И ясное дело, в чьих карманах эти средства остались бы. Благотворительные организации через посла США предлагали и другой вариант — раз уж иттихадисты хотят избавиться от армян, то пусть разрешат подать пароходы и вывезти уцелевших в Америку. В этом тоже было отказано.

До нас дошло множество фотографий этих жертв. И если не знать, где и в каком году они сделаны, то легко ошибиться — ассоциации сразу связывают их с узниками Бухенвальда и Равенсбрюкка… Такие же обтянутые кожей грудные клетки, запавшие щеки, ввалившиеся до позвоночника животы, ссохшиеся, лишенные плоти мослы вместо рук и ног. Разве что волосы не острижены наголо и нет татуированных номеров. Тут их не учитывали и не считали. Младотурки о таких фотографиях, снятых кем-то в качестве свидетельства, кем-то просто из любопытства, тоже знали и пытались с этим бороться. Приказ командующего 4-й армией Джемаля-паши от 13.9.15 гласил: "Все фотографические снимки с колонн высланных армян, сделанные инженерами и другими служащими компании, строящей Багдадскую железную дорогу, должны быть сданы в течение 48 часов военному комиссариату Багдадской железной дороги в Алеппо. Не выполнившие этот приказ будут отвечать перед военным трибуналом". А Талаат 29.12 указывал вали Алеппо: "Нам стало известно, что многие иностранные офицеры видели на дорогах трупы вышеупомянутых людей и фотографировали их. Необходимо, чтобы эти трупы сразу же были зарыты, а не выставлены напоказ".