Становление Руси - Дмитрий Иванович Иловайский

был пущен ложный слух (конечно, близкими боярина), будто сам посадник выдал князю Матвея. Торговая сторона всполошилась против посадника и созвонила вече у церкви св. Николы, т. е. на Ярославовом дворе; а на Софийской стороне поднялся против него конец Неревский и собрался на вече у церкви Сорока Мучеников. Ввиду поднимавшегося мятежа князь поспешил выпустить на свободу боярина Матвея. Но народное волнение не улеглось. Граждане трех концов, Славянского, Плотинского и Неревского, собрались в оружии против посадника; а за него вступились Людин конец и Прусская улица, принадлежавшая к Загородному концу; остальные загородцы не пристали ни к той, ни к другой стороне. Сам Твердислав стал во главе своих сторонников и, указывая им на св. Софию, сказал: «Если я виноват, то пусть паду мертвым, если же нет, то оправи меня, Господи». Началась сеча. Одна часть его сторонников ударила на неревлян; другая переметала мост, чтобы не пустить на Софийскую сторону ониполовцев, или жителей Торговой стороны; но последние переехали в лодках. В этой междоусобной свалке много было израненного и несколько мужей пало, в том числе брат Матвея Иван Душильцевич, вероятно, главный поджигатель мятежа. Битва происходила 27 января 1218 года и окончилась, по-видимому, в пользу Твердислав-цкой стороны. После того целую неделю в городе происходили бурные веча. Наконец обе партии помирились и сошлись на общее вече, на котором укрепили свое согласие кресто-целованием. Вдруг князь Святослав присылает своего тысяцкого сказать, что он отнимает посадничество у Твердислава.

«В чем его вина?» — послало спросить вече и получило в ответ: «Без вины».

«Радуюсь, что на мне нет вины», — сказал Твердислав народу, — а вы, братья, вольны в посадниках и в князьях».

Тогда вече постановило такой ответ: «Княже, ты нам крест целовал без вины мужа не лишать власти. Тебе кланяемся, а посадник наш, и мы его не выдадим». Князь уступил.

В следующем году Мстислав Романович Киевский отозвал Святослава из Новгорода, а на его место прислал младшего сына Всеволода. Но последний также не умел приобрести народное расположение и успокоить новгородские партии. Между прочим, какой-то Семьюн Емин отправился с четырьмястами повольников на восток, конечно, для набега на Финнов или на Камских Болгар. Но суздальские князья, Юрий и Ярослав, не пропустили его через свои земли. Емин воротился и стал с товарищами под Новгородом в шатрах. Он начал распускать слух, будто посадник Твердислав и тысяцкий Якун послали наперед к Суздальским князьям и подговорили их не пропускать повольников. В городе опять поднялись смуты, которые на этот раз кончились тем, что Твердислава и Якуна отставили от должностей; посадничество дали Семену Борисовичу, внуку известного Мирошки, следовательно, одному из вожаков Суздальской партии, а тысяцким поставили самого Емина. Впрочем, в том же году по возвращении из похода в Ливонию новгородцы снова восстановили Твердислава и Якуна в их должностях. И опять ненадолго. Всеволод Мстиславич, подобно своему старшему брату, питал неудовольствие против Твердислава, вероятно, за его излишнее усердие к народовластию, и зимой следующего 1220 года снова поднял против него мятеж. Сам князь со всем своим двором или со всей наличной дружиной, в полном вооружении, приехал с Городища на Ярославов двор: тут собралась к нему Торговая сторона, также вооруженная. Новгородский летописец говорит, что князь искал смерти посадника. Твердислав в то время лежал больной. Близкие люди вывезли его на санях к церкви Бориса и Глеба (в Софийском детинце); около него стекались его сторонники. На тот раз не только Людин конец и Прусская улица, но и весь конец Загородский встал за посадника. Они разделились на пять полков и приготовились к битве. Ввиду такой решимости князь прибег к переговорам и отправил в противный стан владыку Митрофана. Последнему удалось помирить враждебные стороны. Угнетенный болезнью Твердислав сложил с себя посадничество и потом тайно от жены и детей удалился в Аркажий монастырь, где и постригся, по примеру отца. Тогда и жена его также ушла в монастырь св. Варвары и постриглась.

Всеволод Мстиславич ничего не выиграл с удалением Твердислава. Напротив, теперь окончательно усилилась суздальская партия, к которой принадлежал и сам владыка Митрофан. Посадничество получил Иванко Дмитриевич, другой внук Мирошки, двоюродный брат помянутого Семена Борисовича. Следствием усиления суздальской партии было то, что новгородцы «показали путь» Всеволоду и отправили посольство из «старейших мужей» во Владимир-на-Клязьме к великому князю Георгию с просьбой дать им на княжение своего сына. Во главе посольства находились владыка Митрофан и посадник Иванко Дмитриевич. Следовательно, прошло только три или четыре года со времени Липицкой победы над Суздальскими князьями, и последние уже воротили свое влияние на дела новгородские.

Существовали разные и весьма основательные причины, почему в самом Новгороде было сильное тяготение к Северо-Восточной Руси, почему Суздальская партия сохраняла здесь свою силу, несмотря на ослабление Суздальского могущества после Всеволода III. Во-первых, неплодородная почва, при частых неурожаях, не могла прокормить новгородское население, и оно почти постоянно нуждалось в привозном хлебе, который главным образом шел из низовых или приволжских областей. Суздальские князья всегда могли прекратить подвоз его и тем причинить сильную дороговизну в Новгороде, невыносимую для черного народа; в случае же местного неурожая прекращение подвоза просто производило голодный мор. Во-вторых, главный источник своего богатства, т. е. сырые произведения, особенно дорогие меха, новгородские промышленники получали с северо-востока в виде дани разных финских народцев; азиатские товары выменивали они у Камских Болгар. Суздальцы имели в своих руках главные пути на восток, а потому легко могли перехватывать как сборщиков даней, так и торговцев с Болгарией, Муромо-Рязанской землей и пр. В самой Суздальской земле проживало всегда много новгородских гостей, которых в случае размирья князья захватывали вместе с товарами. В-третьих, ведя частые войны с западными соседями, Чудью, Емью, Литвой, Ливонскими Немцами и Шведами, новгородцы нуждались в союзе с сильными и притом соседними князьями, которые могли бы вовремя прислать им свою помощь; а такой помощи естественнее всего было бы ожидать от князей суздальских, и князья эти действительно не раз присылали новгородцам многочисленные полки во время войн с иноплеменниками. Итак, помимо подкупов и ловкой политики суздальских князей, были серьезные причины преобладания Суздальской Руси над Русью Новгородской.

С 1220 года новгородцы большей частью вновь получали себе князей из рук великого князя Владимирского, и по преимуществу у них княжил брат его, известный Ярослав Переяславский. Но они не могли долго уживаться с ним вследствие его корыстолюбия и необычного для них самовластия. Несколько раз Ярослав был призываем в Новгород; но едва он успевал присягнуть на так наз. Ярославовых грамотах, как вопреки