Полчаса искренности - Настик

- Ты надеешься, что я этим ограничусь?

А потом были нежные поцелуи, и Северус опять сполз на пол, мучительно медленно лаская языком ямку пупка и играя пальцами с сосками, и снова появившаяся эрекция, и смазка в кармане мантии. В кресле становится неудобно, и они перемещаются на ковер, и теперь уже движения Северуса быстры и нетерпеливы, когда он растягивает себя, и Гарри прикусывает губу, наблюдая за этим. А потом, когда Северус уже опускается на него, запрокидывает голову и тяжело дышит, замерев, появляется запоздалая мысль…

- Северус, - Гарри привстает на локтях и сдавленно охает при первом движении мужчины. - А если… Джеймс или Малфой…

- Они спят. И если ты будешь вести себя тихо, то они и не проснутся, - Гарри никогда не видел у Северуса такой улыбки, одновременно и лукавой, и завлекающей, и нежной, и в то же время на удивление неуверенной.

И все это: такая странная улыбка, ночной секс в гостиной перед открытым (опять!) камином, забытая уже нежность и никогда еще не познанная безудержная страсть, все это сливалось в один безумный коктейль, заставляющий забыть обо всем, кроме одного-единственного человека…

… - Сев, послушай…

- Не смей меня так называть.

- Извини, - Гарри осторожно прижался щекой к плечу мужчины. Тот обнял его одной рукой. - Северус, может, нам лучше одеться?

Молчание.

- Северус!

- Наверное… - мужчина в упор смотрит на Гарри, разглядывает его лицо, и парню вдруг кажется, что в этот момент его любовник уязвим, как никогда. Наверное, это потому, что он позволил себе снять маску.

Гарри довольно прикрывает глаза, вспоминая, как десять минут назад он слышал звук своего имени - слово «Гарри», произнесенное этим голосом, оказалось неожиданно приятным.

Когда он открывает глаза, Северус все так же смотрит на него, и Гарри на мгновение задается вопросом: а кого мужчина видит в чертах его лица?

- Поднимайся. Идем спать, Гарри, - тихий голос раздается неожиданно вовремя, помогая на какое-то время отбросить все сомнения.

Гарри собирает одежду. Забытый чемодан стоил на полпути к дверям. Гарри рассеянно левитирует его к стене. Северус накидывает мантию на голое тело, осматривает гостиную, нагибается, поднимая пуговицу.

- Мог бы сказать Тибби, чтобы он пришил, - мужчина кладет ее на стол. - Оставь мантию здесь.

По телу пробегает дрожь - в этот момент Гарри чувствует вдруг, что у него впервые появился дом. Не свой дом, как он когда-то понимал это. А дом, где он нужен. Где о нем заботятся, где его любят…

Где ему пришивают пуговицы.

- Что смешного? - Северус разворачивается, услышав хихиканье - Гарри представил мужчину с иголкой и катушкой ниток. Зрелище было забавным, но Северус не оценил бы…

- Ничего.

Привычное фырканье в ответ. Северус направился к лестнице.

Оставалось только надеяться, что это не единственная ночь, которую они проведут вместе.

* * *

Ощущение упавшего с души тяжелого камня было на редкость приятным. Пожалуй, почти то же самое я ощущал, когда мне удалось нейтрализовать Метку. Правда, тогда была только физическая зависимость, а эта татуировка каким-то образом влияла на мои эмоции.

Я ощутил это как никогда четко, когда, работая в лаборатории, почувствовал вдруг, что мне не приходится сдерживать свою ярость на Поттера, что нет уже того раздражения, и что вдруг стало как-то непривычно легко.

И пять минут спустя, когда я удостоверился в том, что этой татуировки больше нет - я, кстати, так и не понял, что сделал Поттер, чтобы убрать его, хоть я и не сомневался в том, что это именно он, - мне стало вдруг невыносимо тяжело, когда я вспомнил это утро.

А потом, закончив со своими делами и уединившись в гостиной - было достаточно поздно, чтобы я мог себе это позволить - я в полной мере ощутил, как то, что, казалось, медленно уничтожало меня больше года, заставляя ненавидеть самого себя, пропало, что я свободен.

- Северус, ты не спишь? - Поттер осторожно пошевелился, плотно прижимаясь ко мне спиной. Кровать действительно оказалась слишком узкой для двоих, но меня это совсем не волновало.

- Не сплю, - я дотронулся губами до его затылка.

- Давно? - Поттер заерзал, весьма неудачно при нашей позиции.

- Не очень.

- Ясно…

Поттер прижался ко мне сильнее и замер. Я улыбнулся ему в волосы.

- Напомни мне купить новый ковер в гостиную, - довольно пробормотал я. Поттер почему-то напрягся. - На этом остались пятна, к тому же там слишком пыльно.

Поттер после недолгого молчания повернулся ко мне лицом, уткнулся носом мне в ключицу. Горячее дыхание щекотало мне шею.

Вчера… Я чуть с ума не сошел, когда увидел его ночью таким вот, в дорожной одежде, с чемоданом. Он не узнал, как я был рад, когда он пришел ко мне, но я, как мог, старался извиниться, чтобы удержать его, чтобы дать ему понять, что он нужен мне здесь.

А потом я все же не сдержался, и мне было все равно, что Поттер - мой бывший ученик, что он сын моего бывшего любовника и брат моего сына. Я обезумел настолько, что впервые позволил себе не сдерживаться с ним; настолько, что абсолютно забыл о безопасности, о том, что наверху Джеймс и Драко.

Но, признаться, это оказалось на удивление прекрасным.

- Северус… - неуверенно позвал меня Поттер.

- Да? - я повернул голову, бросил взгляд на маггловские настенные часы, висящие на стене напротив. - Поттер, уже половина одиннадцатого! Поднимайся и иди в ванную. Поговорим потом.

* * *

- Северус, а вы с Гарри помирились? - Джеймс, уже сидевший за столом, с интересом уставился на меня. Драко был более сдержан, но было видно, что и его интересуют подробности моей личной жизни.

Я не ответил, проходя на в кухню. Зевающий Поттер - мне стоило невероятно большого труда вытащить его этим утром из кровати - сел за стол напротив Джеймса.

- Судя по твоему виду, Северус тебя этой ночью совсем заездил, - донесся до меня тихий, ехидный голос Драко. Поттер не ответил.

- Я все слышу, - сообщил я, доставая чайник и чашки. Намек был понят: больше неприличных замечаний не последовало.

Если не учитывать чрезмерно назойливых вопросов моего сына, завтрак прошел на удивление спокойно и… приятно. Я никогда не думал, что оттого, что кто-то близкий сидит с тобой за одним столом, может быть настолько тепло.

Поттер почти не смотрел на меня, уткнувшись в свою тарелку, и клевал носом. Он еще не догадывался, что я подмешал ему в чай Бодрящее зелье.

А спустя час я уже пожалел об этом, потому что, сбросив сонливость, Поттер стал выглядеть счастливым до неприличия. Когда мне пришлось уйти на Косую Аллею за ингредиентами, он отправился поджидать меня в сад, делая вид, что собирается дышать свежим воздухом. Потом он устроился с учебником в лаборатории, изображая, что пишет что-то. Возможно, я и поверил бы в это, будь Поттер, скажем, оборотнем, потому что с человеческим зрением в полумраке чердака разглядеть написанное было абсолютно невозможно.