Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Увидев Листошина, она воскликнула:

— Ба! Сеня! Ты откуда, родной? Я уж думала, совсем забыл меня доблестный спецназовец!

На лице женщины играла лукавая улыбка.

Семен ответил ей в тон:

— Как можно забыть тебя, Галя? Такой, как ты, не то что здесь, в богом забытом Афгане, во всем Союзе не отыскать.

— Слышала, недавно вы духам неплохо ввалили?

— Точно. И конкретно взвод стоящих перед тобой офицеров. Кстати, знакомься, Саша Калинин, мой друг!

— И тоже женатый?

— Здесь, Галя, и тебе это прекрасно известно, женатых или замужних нет. Здесь только мужчины и женщины.

Галя рассмеялась:

— Ты прав! — и спросила: — Решили, мальчики, расслабиться?

Семен ответил:

— И самим расслабиться, и милых дам расслабить. Надоело, поди, вам в наших внутренностях копаться, уж лучше заняться душами. Как считаешь?

— Считаю, что много говоришь. У Саши женщина тут есть?

Листошин вздохнул:

— Нет, Галя, в том-то и дело, что нет!

Медсестра задумалась.

— Хорошо, познакомлю с одной. Но что из этого выйдет, не знаю! Девочка из новеньких, скромница, по крайней мере, представляется такой. Но хорошенькая, как раз под стать твоему, Сеня, другу!

Семен по-деловому поинтересовался:

— Где разместимся?

— Да у меня в комнате. Сначала! Потом видно будет. Ну что, проходите, с дежурной я уже переговорила.

Листошин остановил медсестру:

— Момент! У нас с собой гостинцы. Ты подожди, мы быстро!

— Давайте.

Галина закурила.

Александр с Семеном вновь прошли на стоянку.

Калинин указал на общежитие:

— Как-то тихо здесь. Не похоже на бордель, как окрестили эту общагу!

— Погоди! Еще не вечер! Посмотришь, что ночью тут будет твориться! И учти, здесь патруль дивизионный шныряет, и гауптвахта своя имеется. С офицерскими камерами!

— Зачем мне это?

— Так, в качестве информации!

Через десять минут офицеры с медсестрой скрылись в здании женского общежития.

Глава 4

Галина провела их в свою комнату, где кроме нее обитала еще одна женщина, но сейчас она отсутствовала. Обстановка не отличалась роскошью и излишествами. Две деревянные кровати, две тумбочки, стол с двумя стульями и платяной шкаф. Рядом холодильник, кондиционер в окне. Но женщины не были бы женщинами, если бы не придали своему жилищу уют. На окнах висели красивые шторы, казенные одеяла заменяли легкие, выдержанные в сиреневых и бежевых тонах покрывала, пол покрывал красочный ковер. Такие же ковры, только размером поменьше, висели и над кроватями. Целое море цветов, горшочков разных мастей. И запах… запах дома. Запах женщины. Едва уловимый, но стойкий.

На тумбочке — двухкассетный магнитофон «Шарп».

Галина пропустила вперед офицеров, одетых в джинсы, фирменные майки и легкие туфли.

— Прошу, господа поручики, устраивайтесь. А я пока душ приму.

Достав из шкафа расписной восточный халат, широкое полотенце и кучу всевозможных тюбиков с шампунем, жидким мылом, кремами и так далее, она вышла из комнаты.

Листошин взглянул на друга:

— Ну, чего замер, Саня? Накрываем стол!

Калинин кивнул на дверь:

— Красивая!

— Еще бы! Других не держим!

— Так у тебя с ней давно?

— Полгода! Как подстрелили в феврале и я попал в хирургию, так и завелась любовь. Галька с виду строгая, что ты! А в постели так заездит, что утром ноги трясутся и никакого похмелья, хотя приходится, чтобы форму не потерять, за ночь не меньше литра в себя влить. Вот какая баба!

Выставляя на стол бутылки, Александр спросил:

— А мне, как понимаю, соседка ее достанется?

Он указал на кровать справа.

— Наверное! Но точно сказать не могу. Прежняя, Лариска, в Союз недавно слиняла, а подселили к Гальке кого, нет ли, не знаю. Но без подруги не останешься! Это я тебе гарантирую.

Калинин тяжело вздохнул, что удивило боевого товарища:

— Ты чего вздыхаешь, как телок?

— Не знаю! Первый раз вот так-то!

— Ничего! Как завалишь красавицу в постель, все смущение пройдет. Ты только особо не церемонься. А то попадется капризная, начнет целку из себя строить, мол, она не такая, как все, порядочная, верящая в высокие чувства, и так далее, не слушай, бери силой. Потом увидишь, какая она скромная. После пары палок и увидишь!

В дверях показалась Галина. Воскликнула, глядя на стол:

— О, шампанское! Надеюсь, полусладкое?

Семен ответил:

— Конечно, Галь, я же знаю, что любит моя принцесса!

— Почему не королева?

— Королева звучит как-то старо! А ты у меня молодушка. Девочка хоть куда!

— Ладно, ловелас, поговорить ты умеешь, а шампанское поставь в морозильник.

Она перед зеркалом стала сушить феном волосы. Листошин убрал игристое вино в холодильник. Присел на кровать подруги, любуясь ее фигурой, которую не скрывал даже широкий халат. Закурил, бросив на стол пачку «Мальборо».

— Красивая ты, Галька!

— Нравлюсь?

— Не то слово. Я очарован тобой.

— Так женись, раз очарован. И будет очарованье с тобой постоянно, а не раз в две-три недели, а то и реже!

— Так в расставаниях и вся прелесть, Галя! Вернее, в ожидании встречи. Вот я, когда духов на сопке у моста мочил, только и думал о том, как вновь увижу тебя. И у меня такое желание поднялось, не описать. А тут моджахеды. Ну, желание в злость и переросло. А злой я страшный. Для духов, конечно. Так что ты, Галя, не только жить, но побеждать помогаешь! Нет, вся прелесть как раз в ожидании встречи, ну и, естественно, в близости после ожидания.

Галина начала укладывать прическу:

— А ты не думаешь, Сеня, что пока ты кайфуешь в ожидании встречи со мной, я, не желая испытывать прелести разлуки, принимаю других кавалеров? А? Боевой мой гусар!

Листошин ответил категорично:

— Нет! Такой мысли я не допускаю.

— Это еще почему? Ты что, такой незаменимый?

— А что, нет? — В голосе Листошина зазвучали металлические нотки.

Чутко уловив изменение в настроении партнера и поняв, что слегка переиграла, Галина быстро выправила ситуацию:

— Эх, Семен, Семен! Неужели ты не видишь, что я шучу? Ты у меня единственный!

И тут же повернулась к мужчинам:

— Вот я и готова!

Семен спросил:

— Как насчет подруги для Саши?

— Она сейчас придет. Я уже с ней договорилась. Только приведет себя в порядок.

Листошин предложил:

— Ну что, тогда, может, по соточке?

Женщина удержала его:

— Да подожди ты. Закуску надо приготовить. У меня руки в креме, так что достань из холодильника овощи, сделай хоть салат, и коробку конфет вытащи под шампанское. Как закончишь, подойдет и девочка, вместе и начнем вечеринку.

Открыв холодильник, Листошин поинтересовался:

— Так, говоришь, девочка из новеньких?

— Да! Из новеньких!

— Вот, Саня, сливки и снимешь, если, конечно, эти сливки еще в Ташкенте не сняли.

Семен достал овощи, посмотрел на друга:

— А ты чего сидишь? Давай, присоединяйся, режь огурцы!

Галина подошла к Листошину и вдруг ни с того ни с сего вернулась к оконченному, казалось бы, разговору:

— Так как насчет женитьбы, Сеня?

— Галь! Ну, чего об этом говорить?

— А почему не поговорить? Если ты так привязан ко мне, почему не остаться со мной?

— У меня ребенок!

— И я тебе рожу ребенка!

Листошин явно чувствовал себя неловко. Но сумел сориентироваться и нашел выход из сложной ситуации, в которую его поставила любовница.

Он бросил нож на стол.

— Хорошо! Решено! Я женюсь на тебе! Но… сначала мне надо развестись. Так? Так! Значит, в первом же отпуске оформляю развод. Ты же, насколько знаю, скоро возвращаешься в Союз. Как устроишься там, сообщишь свой адрес. Я, закончив дела, приеду к тебе. Там конкретно и решим вопрос о нашей семейной жизни!

Галина рассмеялась:

— Вывернулся, разведчик! И смотри, как ловко! Сообщи ему адрес, а он, разведясь, приедет. Ага, жди, приедет! Как же! Но все равно, Сеня, ты молодец. А насчет женитьбы не думай! Это я просто так сказала. Живи в семье, если вернешься из этой бойни. А я уж как-нибудь без тебя в Союзе!