Второе Правило Волшебника, или Камень Слёз - Терри Гудкайнд

— В этом-то я не сомневаюсь, милая. Но боюсь, что добра от этого не будет.

— Что ты хочешь этим сказать? — Голос Эди стал хриплым.

Зедд подошел к столу, взял с подноса кусок мяса и, немного подкрепившись, присел на край кровати.

— Послушай, Эди, — он взял ее здоровую руку, — ты знаешь кого-нибудь, кто разбирается в природе зла этих тварей?

— Что значит «добра из этого не будет»? — настойчиво переспросила она.

Зедд погладил ее по руке.

— Ответь на мой вопрос. Есть хоть кто-нибудь, кто что-то об этом знает?

— Надо подумать, — ответила Эди. — Не могу я сейчас вспомнить, но вряд ли кто-то из живых знать. Да ты ведь волшебник, кому и знать это, как не тебе? Волшебники всегда быть целителями. А что это ты сказал про мою руку: «Добра из этого не будет»? По-твоему, уже слишком поздно?..

Зедд отвел глаза. Он уже не раз все это обдумывал и понял, что, в сущности, выбирать ему не из чего.

— Попробуй все-таки вспомнить, Эди, — сказал он. — Я не знаю, что делать с этой раной.

Эди с тяжелым вздохом опустилась на подушки.

— Ну что ж, значит, я умру, — сказала она. — Ну, хотя бы теперь мой дух воссоединится с духом Пела. Поторопись, Зедд, не трать время попусту. Ты быть должен идти дальше, в Эйдиндрил. Я не хочу, чтобы из-за меня ты не сделал то, что быть должен сделать, и чтобы из-за меня случилось столько зла. Ты быть должен помочь Ричарду. А меня предоставь моей судьбе.

— Эди, я еще раз прошу тебя хорошенько подумать, кто мог бы помочь нам.

— Нам? — подозрительно спросила она.

Зедд с опозданием понял свою ошибку.

— Я только хотел сказать…

Эди схватила его за рукав и заставила снова присесть на кровать. Она повторила свой вопрос:

— Нам? Это еще что за тайны? Брось это, Зедд, к чему все эти игры?

Зедд вздохнул. Все равно ему не удалось бы и дальше скрывать горькую правду. Он закатал рукав своего роскошного камзола — на плече, на том же самом месте, где была рана у Эди, кожа его была испещрена черными кружочками, каждый размером с золотую монету, и плечо приобрело такой же трупный оттенок, как и у Эди. Она молча смотрела на его руку.

— Волшебники исцеляют людей с помощью магии причастности, — начал Зедд. — Мы берем на себя боль других. Мы прошли испытание болью и можем нести эту боль. Наш дар дает нам силу нести чужую боль, и мы можем использовать силу нашего дара, чтобы отдать часть этой силы тому, кто в этом нуждается. В этом-то и состоит магия целительства. Отдавая свою силу, мы тем самым восстанавливаем внутреннее равновесие, помогаем людям вновь обрести здоровье, выправляя то, что было искривлено болезнью. — Он погладил ее руку. — Но мы можем не все. Мы — ничто в сравнении с Создателем. Мы можем использовать наш дар во благо, но он небезграничен.

— Но… почему у тебя рука быть теперь, как у меня? — спросила она.

— Мы лишь берем на себя боль и последствия болезни, но не саму болезнь и не само увечье. Мы только передаем целительную силу другим людям. — Он снова опустил рукав камзола. — Яд скрина пересилил мои возможности целителя.

— Тогда мы оба должны лишиться рук, — с горечью сказала Эди.

— Нет, боюсь, это не поможет. — Зедд покачал головой. — Прежде чем браться за исцеление, надо точно выяснить источник болезни. — Он снова встал и повернулся к ней спиной. — Но теперь колдовской яд скрина, поразивший тебя, проник и в мое тело, — закончил он, понизив голос.

Снизу, из столовой, доносился приглушенный смех и веселая музыка. Какой-то менестрель пел о принцессе, которая переоделась служанкой. Отец-король хотел выдать ее за принца, но она этого принца терпеть не могла. И хотя на новой работе ее частенько кто-нибудь пытался ущипнуть, принцесса решила, что уж лучше быть служанкой. Публика бурно выражала одобрение, стуча кружками по столу в такт пению.

— Мы с тобой попадать в большую беду, старик, — услышал Зедд голос Эди.

— Это верно, — рассеянно кивнул он.

— Прости меня, Зедд, за то, что это все быть из-за меня. Это моя вина, — продолжала она.

Он только рукой махнул.

— Что сделано, то сделано. И это — не твоя вина, дорогая. Скорее уж это — моя вина, так как я применил силу магии, не подумав. Вот расплата за то, что я действовал по велению сердца, не послушав голоса разума. — Про себя он добавил: «И за то, что нарушил Второе Правило Волшебника». — Подумай хорошенько, Эди! — продолжал Зедд, повернувшись к ней. — Должны быть люди, которые знают больше о скринах, о природе этих злых чар. Не было ли таких людей среди тех, к кому ты обращалась прежде, когда интересовалась подземным миром? Вспомни хоть что-нибудь, пусть немного, но это поможет мне понять, как избавиться от такого проклятия.

Некоторое время она сосредоточенно молчала, потом заговорила:

— Я быть молодой, когда ходить учиться к ведуньям. А они все быть старыми. Теперь, должно быть, их уже нет в живых.

— А дочери с таким же даром у них были? — спросил Зедд.

Эди радостно улыбнулась:

— Да! У одной, как раз у той, что меня многому научила и от которой я узнала о скринах, быть три дочери. — Эди приподнялась, опираясь на локоть. — Да, их быть трое, и у каждой быть дар. Хотя тогда они быть еще маленькими… Они, наверное, еще не такие старые, как я. Мать-то, наверное, успела научить их ведовству.

Несмотря на боль, вызванную магией подземного мира, Зедд радостно оживился.

— Тогда мы должны отправиться к ним! А где они жили?

Эди снова улеглась и укрылась одеялом.

— В Никобарисе, — ответила она. — В дальней части Никобариса.

— Проклятие! Но это далеко отсюда, и нам туда не по пути, — пробормотал волшебник. — А может, ты вспомнишь кого-то еще?

Эди тихонько забормотала, загибая пальцы:

— У этой — только сыновья… Эта ничего не знала про скринов… А у этой не было детей. Прости, Зедд, но те три сестры, которые живут в Никобарисе, только и могут помочь нам.

— А не помнишь, у кого училась их мать? — спросил он. — Может быть, нам отправиться к ее наставнице?

— Это знает только Свет, — прошептала старая колдунья. — Я никого не знаю, кроме тех, кто живет в Никобарисе.

— Ну так поедем туда!

Эди посмотрела на него с беспокойством:

— Зедд, там Защитники Паствы. Там сохранилась память обо мне. Не слишком-то добрая память.

— Это было страшно давно, Эди, два царствования назад.

— Ну и что?

Волшебник задумался.

— Ну что ж, никто ведь не знает, кто мы такие на самом деле. Мы скрываемся от Владетеля и можем по-прежнему выдавать себя за двух богатых путешественников. Знаешь, если уж мы напялили на себя эти наряды, почему бы нам не разъезжать в экипаже?