Воспоминания (1915–1917). Том 3 - Владимир Джунковский

Препровождая эту депешу, начальник штаба приложил и резолюцию командира корпуса Парского:

«Прошу начальников дивизий принять следующие меры, против указанного:

Путем бесед офицеров во время состояния в резервах, – стремиться повысить среди солдат сознание о долге, о необходимости всем действовать дружно, не укрываясь – ради успеха и собственной же безопасности. Священникам в своих беседах и поучениях солдатам, пользуясь временем говения, тоже стремиться постоянно оттенять это.

<…>

Производить периодически по щелям частные небольшие тревоги (вызовы), поверки, точно все ли вышли и установить суровую ответственность за скрытие.

<…>

Кроме того, прошу начальников дивизий дать указания и со своей стороны, обменявшись друг с другом ради связи и пользы тем, что в каждой дивизии будет продумано и принято, и прислать также свои соображения в штаб корпуса.

Генерал-лейтенант Парский».

Все, что рекомендовал Парский, у меня в дивизии делалось, но это все паллиативы, а на главное не обращалось внимания – на продовольствие.

В начале февраля продовольственный вопрос стоял особенно остро, особенно с хлебом, дачу сократили до 1 фунта печеного хлеба, а недостающее количество 2 фунта стали выдавать сухарями по 67 золотников. К 15 числу кризис этот миновал, стали давать хлеб полностью, а то бы могли возникнуть серьезные беспорядки, что и было в других частях.

Я считал это нераспорядительностью корпусного интенданта и на месте командира корпуса давно бы выгнал этого лентяя, но Парский не в состоянии был не только выгнать, но даже сделать замечание, поэтому я нигде не видел такого хаоса с продовольствием. Это был самый трудный вопрос, а главное мы стояли в таком районе, где ничего купить нельзя было.

А тут как на грех пришло пополнение – три маршевых роты из Москвы. Я приказал командиру 59-го полка произвести им смотр и поверку их знаний, насколько они обучены. Из донесения его я усмотрел, что одеты и снаряжены роты были отлично, обучены же две роты удовлетворительно, одна неудовлетворительно. Поэтому я не сразу влил их в полки, а оставил их доучиваться. Настроение среди пополнения было неважное, они сразу стали хулить пищу, говоря, что их кормили в тылу гораздо лучше, давали и белый хлеб. Этим они возбуждающе действовали на стрелков, и я опасался, как бы они не внесли в мою дивизию разложение.

Поэтому все эти три роты пополнения я распределил по всем полкам дивизии, по ротам, где за отдельными чинами было бы легче следить, а тут еще в Киевском гренадерском полку, в котором я так недавно еще, 4 февраля, был на панихиде, и завтракал на позиции, произошел более чем печальный инцидент. Одна из рот этого полка пыталась устроить бунт. Кучка негодяев во главе с вольноопределяющимся[590], которому удалось бежать, подкравшись к землянке, в которое сидел командир полка и батальонные командиры, произвела в окно несколько выстрелов из винтовок, бросив вслед несколько ручных гранат. Один из офицеров, Машковский[591], был убит на месте и еще 4 офицера ранены.

Этот ужасающий случай всколыхнул все начальство, Парский спешно собрал у себя совещание, пригласив всех начальников дивизий и некоторых командиров полков.

Заседание велось бестолково, без всякой системы и оставило во мне весьма удручающее впечатление. Говорили очень много, я все молчал и только под конец заявил, что все эти разговоры ни к чему, что единственно, что может парализовать такие явления, это:

1. Чтобы люди получали полностью все, что им полагается, а для этого надо, чтобы корпусный интендант проникся тем, что он существует для войск, а не войска для него.

2. Чтобы офицерство, начиная с младших и кончая начальниками дивизий, стояло бы ближе к нижним чинам, чтобы они чувствовали, что о них заботятся, входят в их нужды и т. д.

Под конец заседания начальник штаба по поручению Парского передал каждому начальнику дивизии следующую бумагу:

«13 февраля 1917 г.

Начдив 15-й Сибирской стрелковой дивизии

Вечером 12-го января с. г. в землянку, в которой ужинали 6 офицеров Киевского полка во главе со своим командиром, несколькими н. чинами было брошено 3 ручных бомбы и произведено несколько ружейных выстрелов. Спешно ведущееся дознание выяснит виновных и характер этого злодейского выступления, но уже в самом начале дознания с несомненностью выяснилось, что в данном случае имеет место желание злонамеренных лиц, желающих скорейшего окончания войны, активным выступлением содействовать дезорганизации армии, а вместе с этим осуществлению своих преступных замыслов – заключению скорейшего, хотя бы и позорного мира.

Нет пока оснований предполагать, чтобы означенная пропаганда могла бы глубоко пустить корни в Киевском полку, но учитывая скрытый характер означенной пропаганды и слишком серьезные последствия позднего дня обнаружения, командир корпуса приказал начальникам дивизий возможно внимательнее отнестись к данному происшествию:

Убедиться, что во вверенных им частях нет примеров подобной пропаганды, как о том ими неоднократно ему доносилось.

На случай необходимости, в особенности в ближайшие дни, иметь в своем распоряжении надежную дежурную часть, с пулеметами; поставляется в известность, что вышеуказанное нападение было организовано несколькими нижними чинами дежурной роты под начальством вольноопределяющегося.

Генерал-майор В. Ф. ДжунковскийЗа старшего адъютанта штабс-капитан Сырцов».

14 февраля окончились опытные стрельбы, произведенные по моему поручению командующим бригадой на основании приказа командира корпуса из пулеметов по окопам противника с дистанции 1500–3000 шагов с закрытой позиции и по закрытой цели. Опыты эти, благодаря трудам и более чем добросовестного отношения к этому моему поручению со стороны Буйвида, дали блестящие результаты и доказали, что стрельба через головы своих возможна не только с дистанций дальних свыше 2000, но и на средних 1500–2000 шагов, при соответствующей конфигурации местности, не ближе 1500, при установке пулемета на твердом неизменяющемся основании и удалении наших окопов от противника не менее 200 шагов. Это открытие было очень важно, до того времени из пулеметов не рисковали стрелять через головы своих. <…>

Мне было очень жаль расставаться с батареями 81 артиллерийской бригады, а главное с командиром бригады генерал-майором Борисовым, т. к. три его батареи все время работали выше всякой похвалы и служили примером другим. Я обратился поэтому со следующим приказом, посвященным этой доблестной бригаде:

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});