Воспоминания (1915–1917). Том 3 - Владимир Джунковский

2) Во время передачи по телефону моего приказания об открытии огня было много лишних разговоров и вопросов со стороны батареи. Как например: были вопросы, из какого орудия стрелять, а во время самой стрельбы был вопрос продолжать ли гранатой, все это, конечно, только замедляло стрельбу.

3) При поверке целей оказалось, что батареи пристреляли до сего времени очень мало целей – 2-й батареи 1-й Гренадерской артиллерийской бригады всего три цели, 3-я батарея 15-го Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона – 6 целей, 4-я батарея 2-й Гренадерской артиллерийской бригады – 6 целей…

Сообщая о всем вышеизложенном, приказываю командиру 15-го Сибирского стрелкового артиллерийского дивизиона немедленно принять соответствующие меры к устранению указанных дефектов».

В этот же день после поверки стрельбы я посетил один батальон 57-го Сибирского стрелкового полка находившийся в полковом резерве на позиции и таковой же 59-го полка с целью поговорить с офицерами и стрелками и проверить настроение. В 57-м полку я вынес весьма отрадное впечатление. Среди нижних чинов настроение было бодрое и не заметно было и тени чего бы то ни было, также и среди офицеров. К сожалению не мог сказать того же о батальоне 59-го полка. Я как раз застал командира полка, обходившего этот батальон. Войдя в один из блиндажей один, не сопровождаемый никем, я завел разговор со стрелками о продовольствии. Из ответов я не мог уловить ничего подозрительного, стрелки во всем соглашались со мной, хотя и говорили, что без хлеба очень трудно – они получили накануне 1 фунт хлеба и 85 золотников сухарей, но говорили это хорошим тоном. Подозрительными мне показались некоторые, которые молчали, и я несмотря на то, что ничего не мог заметить нехорошего, вышел оттуда не с легким сердцем. Мне показалось, что когда я раз показывал, как мало пищи у немцев сравнительно с нашей, то они этому не верили. Один даже сказал: «Как же они так шибко воюют, если у них мало хлеба». После этого я собрал всех офицеров батальона.

Недостаток офицеров был настолько велик в то время из-за всевозможных командировок, что в батальоне оказалось всего восемь офицеров. Большинство из них, а главное – командующий батальоном капитан Иванов[595] – произвел на меня очень нехорошее впечатление, кроме одного офицера штабс-капитана Богданова, это все были статские люди и не отдававшие себе отчета в окружающей обстановке.

С трудом можно было вызвать их на обмен мнений, затронуть за живое, этот батальон меня тревожил еще в Койданове. Он весь был из чинов Бузулукского полка[596], не бывшего ни в одном бою и простоявшего на пассивной позиции целый год, где находился в чудных условиях в смысле продовольствия. Картофеля например в полку было закуплено до 60 000 пудов, отказу ни в чем не было, покупали все у местных жителей в таком изобилии, что и вывезти не могли.

Пришел батальон одетый отлично, но офицерство сразу произвело впечатление не офицеров и батальонный их командир тоже. Их поразила царившая у нас беднота в продовольствии, а т. к. и денег в только что сформированных полках не могло быть, то приходилось пользоваться только индендантским отпуском, и они уже в Койданове стали жаловаться. Полки были тогда очень разбросаны и этот батальон от штаба полка был в 5 верстах, вдали от наблюдения. Когда же мне удалось устроить их сосредоточение, то нас вскоре двинули, и потому командиру полка Гулидову – это был выдающийся командир – и не удалось как следует разобраться в этом батальоне. Хотел командир полка сменить батальонного еще в Койданове, но полное отсутствие штаба, офицеров (у нас вместо 20-ти было всего 8) помешало ему это сделать.

Под впечатлением моей беседы с этим батальоном, я высказал командиру полка мнение, что дольше медлить нельзя и надо теперь же назначить другого командира батальона.

Командир полка мне доложил, что получил анонимное письмо переданное вечером каким-то солдатом дневальному для передачи командиру полка. Солдата дневальный не приметил. В анониме было сказано: «Дайте полную дачу положенного хлеба иначе потом будете жалеть». Это очевидно было из этого батальона. Командир полка докладывал мне, что последнее пополнение составленное из стариков из разных транспортов, лазаретов – деморализующе влияет на массу и что он теперь их выделил в отдельную группу, не вливая в полк.

Я вполне одобрил это распоряжение, рекомендовал и другим полковым командирам поступить также, если они заметят дурное влияние людей пополнения.

Вернувшись к себе, я донес командиру корпуса вынесенное впечатление и высказал ему, что хотя серьезного ничего пока и не произошло, но все же нельзя оставлять без внимания и таких мелких фактов и необходимо принимать всевозможные меры, чтобы не давать почвы к возбуждению какого-либо недовольства.

Я настаивал перед командиром корпуса на исполнении моих следующих ходатайств:

1) оставить в 59-м полку штабс-капитана Богданова – единственного надежного офицера из Бузулукского полка (его требовали в Смоленск, как техника).

2) отменить массовые командировки офицеров, и притом всегда самых лучших кадровых, в разные учреждения, а также и в школу прапорщиков командировать вместо 5-ти по 2 офицера от полка, дабы не ослаблять офицерский состав.

3) за недополученный последние дни хлеб выдать деньгами, как это было при понижении дачи хлеба с 3-х до 2 ½ фун. и объявить об этом немедля как о высочайшем поведении, дабы парализовать слухи о расхищении хлеба, который поэтому будто бы не доходит.

4) наряды на работы сообразовать со степенью их трудности и трудности участка и с местными условиями, не обязывая во чтобы то ни стало выполнить не выполнимую по местным условиям работу к такому то сроку, как напр. прокладка подземного кабеля 11 верст длиной и на глубине 2-х аршин, теперь, при мерзлости грунта в 1½ и 1¾ аршина, каковую работу нельзя было не признать непроизводительной и непосильной.

<…>

19 февраля я посетил 58-й полк, обошел все роты и команды, беседовал со стрелками и затем со всеми офицерами. Впечатление от беседы вынес отличное, настроение бодрое. Из разговора узнал, что в запасных полках кормили тогда лучше, чем на позиции.

В 60-м полку тоже обход мой и беседа с офицерами и стрелками произвели на меня очень хорошее впечатление.

В это время я получил печальное известие о кончине близкого мне человека А. А. Княжевича, с семьей которого я был очень дружен. Он долгое время служил чиновником особых поручений при московском генерал губернаторе еще при великом князе Сергее Александровиче и отличался всегда строгой исполнительностью в работе и аккуратностью. Это был честнейший и благороднейший человек, к сожалению тяжкая болезнь, которой он страдал ряд лет, не позволяла ему занять ответственной должности. Я очень любил его и его кончина меня сильно огорчила; после него осталась вдова Лидия Павловна, рожденная Родственная, очень достойная женщина, умная, всесторонне образованная и талантливая и один сын в то время еще учившийся в гимназии.