Пожиратели огня - Луи Жаколио

К счастью, граф, Дик и капитан даже еще не раздевались; они совершенно одетые расположились на постели, на диване и на кушетке, ежеминутно ожидая тревоги, а потому в один момент были уже на ногах. Люс снял со стены испанский пистолет с широким дулом, привезенный им из Алжира, оружие, ужасное в рукопашном бою, и спустя пять минут все сидели в ландо и мчались во весь опор на улицу Леник.

В начале этой улицы Люс приказал кучеру остановиться, чтобы тот не знал, куда именно направлялась вся компания, и, уплатив ему двойную против обещанной сумму, быстро зашагал со своими друзьями к «дому повешенных».

Попутно Люс в отрывистых и кратких словах рассказал графу обо всем, причем последний крайне сожалел о своем разочаровании в благородном и великодушном по намекам джентльмене. Но, увы! Доказательства были налицо!

Канадец чувствовал себя на верху блаженства при мысли очутиться наконец лицом к лицу с ненавистным врагом, которого они столько времени преследовали; он помолодел на целых десять лет.

— Значит, все-таки есть на свете справедливость! — воскликнул он.

Для капитана же перспектива держать наконец в своих руках Ивановича делала его положительно свирепым и в то же время безумно счастливым!

На этот раз Люс со своей свитой без особых предосторожностей прошел через сад прямо к лужайке. Фролер, завидев союзников, поспешил слезть с дерева.

— Ну что? — спросил его Люс. — «Человек в маске» еще здесь?

— Да, но, вероятно, они скоро кончат свое дело: вы поспели как раз вовремя!

— А их несчастная жертва?

— Слушайте! — сказал Фролер. — Слышите вы эти удары молотка?

— Да, что они означают?

— Они заколачивают гроб, куда положили живым человека!

— Идемте тогда! — сказал Люс. — Но вступать в честный бой с этими негодяями нельзя. Мы крадучись подымемся наверх, и в тот момент, когда у всех револьверы будут на взводе, я разом распахну дверь; все мы вместе дадим залп. Нас восемь человек: это должно произвести на них свое действие!

Буря, усилившаяся еще больше, выла и гнула деревья, которые стонали и скрипели; весь дом содрогался под яростным порывом ветра; этому шуму вторили мерные удары молотка, заглушавшие и шум шагов на лестнице, и всякий другой шум в доме.

Когда Люс убедился, что все готовы, он осторожно нажал ручку двери и смелым ударом ноги распахнул ее настежь. Стоявший впереди других негр Том и молодой нготак разом кинулись и схватили за горло двоих врагов, после чего никому уже нельзя было стрелять из опасения ранить своих. Наступила минута замешательства, которою воспользовался Иванович, чтобы опрокинуть стол, где стояли свечи. Но канадец успел уже накинуться на третьего врага, который, не имея под рукою оружия, схватился с ним врукопашную, но почти тотчас же рухнул назем с переломленным хребтом, едва успев вскрикнуть.

Между тем Люс, не растерявшийся ни на минуту, быстро подхватил свечи, прежде чем они успели погаснуть, и поставил их на камин. При их свете он увидел, что ни один из негодяев не остался на ногах: те, на которых набросились Том и нготак, уже плавали в лужах крови с перерезанным горлом, причем нготак уже успел оскальпировать убитого им злодея, рассчитывая привезти домой этот кровавый трофей. Третий негодяй был убит Диком, а генерал Хосе тоже не подавал признаков жизни. Но «человек в маске» исчез.

— Ко мне! — крикнул Люс. — Негодяй ушел! — С этими словами он кинулся в смежную комнату, единственное место, куда мог уйти Иванович. Окно здесь, выходившее на крышу маленькой пристройки, стояло открытым настежь. Для всех стало ясно, что преследовать беглеца было уже бесполезно.

Таким образом, еще раз этот дьявольски ловкий человек ушел из их рук. В этот момент ужасный крик заставил всех их вернуться в первую комнату, где происходила борьба.

— Не убивайте меня! Не убивайте! Я не сделал ничего дурного! — взывал дон Хосе де Коррассон, которого Лоран ухватил за горло. Хитрый негр нарочно притворился мертвым, чтобы воспользоваться первым удобным случаем и бежать, но Лоран вовремя помешал его бегству.

Узнав графа д'Антрэга, несчастный еще усерднее запросил пощады.

— Отвечайте по правде, — сурово сказал молодой граф, — что бы вы сделали со мной, если бы я был один с вами вчера в экипаже?

— Мне было предписано убить вас!

— Кто устроил эту западню?

— Тот, кто сейчас только бежал!

— Как его зовут, кто он такой?

— Это полковник Иванович, член Верховного Совета Невидимых!

— Иванович! — воскликнул Оливье. — Иванович, мой соперник и враг! О, я должен был это предчувствовать!

— Теперь моя очередь его допросить, — сказал Люс, все время пристально всматриваясь в негра.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Дон Хосе де Коррассон!

— Нет, я спрашиваю твое настоящее имя!

— Сэм! — пробормотал несчастный.

— Тот самый, который задушил борца Тома Поуеля, чтобы завладеть полученными от Ивановича деньгами? Да? Отвечай?

— Да… это я… Пощадите меня!

— Погоди!.. Кто предательски заманил в эту западню несчастного князя Свечина?

— Я… сжальтесь! Видите, я говорю вам всю правду: я не хочу умирать… пощадите меня!

— Пощадить убийцу и предателя!.. Нет! — воскликнул Люс и одним ударом размозжил ему голову.

Молодой русский, которого Фролер тотчас же поспешил вынуть из гроба, пожимал руки своим спасителям, не будучи в состоянии выговорить ни слова.

XIV

Нам уже известен смелый план графа д'Антрэга и его друзей — завладеть Верховным Советом Невидимых и самим Великим Невидимым во время первого общего собрания, которое должно состояться где-нибудь на русской территории. Красный Капитан, как прирожденный янки, не признававший никаких препятствий, и канадец Дик взялись набрать достаточное число авантюристов, готовых принять участие в этом опасном предприятии.

На долю Люса выпадала далеко не легкая задача проводить всю эту компанию в назначенное место к назначенному времени — компанию по меньшей мере в сто человек — и сделать это так, чтобы никто не заметил не только из числа Невидимых, но и из полиции, русской полиции, самой подозрительной в целом мире.

Но прежде, чем продолжать рассказ об этой борьбе графа с Невидимыми, необходимо сказать еще несколько пояснительных слов об их обществе.

Оно, как мы уже говорили, имеет своею задачею доставление мирового господства славянской расе4. На эту будущую роль славянства указывал еще историк Фогель. «В тот день, когда славянское царство обратит в своих вассалов мелкие придунайские княжества, оно не только уничтожит их автономию5, но и безопасность всей Европы, нарушит ее равновесие и захватит не только всю Венгрию и Империю, но и Константинополь, исконный предмет его мечтаний, эту несравненную столицу, благодаря положению которой Греческая империя могла пережить на целых десять веков Римскую западную империю. Завладевши Константинополем, России трудно будет помешать обосноваться также и на Адриатике; затем, став госпожой Босфора и Дарданелл, России ничего не будет стоить превратить Мраморное и Черное моря в громадный военный порт, и с помощью греков создать самый могущественный флот в Средиземном море, который будет угрозою всей Европе, и бравировать, не рискуя, второй крымской кампанией. Считая Россию главою всего славянского мира, высшие классы этой страны, стремления которых простираются далеко за пределы их обширного отечества, мечтают сделать Россию главным центром славянства и покорить мало-помалу все пока еще самостоятельные южные и западные славянские народности, не стесняясь рознью вероисповеданий и традиций. Эти тенденции достаточно ясно проглядывают и в печати и поддерживаются людьми, занимающими высокое общественное положение, даже влияют на самое правительство, не говоря уже о деятельной пропаганде в Австро-Венгрии, немецкой Польше, Чехии, вплоть до пределов Италии. Австро-германский союз — это первая плотина, преграждающая пока путь этому потоку…»