Пришествие Короля - Николай Толстой

Долго сидели в темноте король и скоп в молчаливой задумчивости. Затем блеснул первый бледный луч рассвета, и трижды прокричал вдалеке петух. Кинрику пришло на ум, что это три крика, которые предвещают конец мира: крик кроваво-красного петуха, который сядет на виселичном дереве, крик петуха, который подпирает мир, и крик багрово-коричневого петуха, раздающийся эхом в ненавистных залах Хель. Седовласый король Кинрик, древний воин, встал в гордыне своей, опираясь на меч Хунлафинг, и обратился к сидевшему у его ног скопу с такими мрачными словами:

— Рассвет прорезался над волнами на востоке. Но не один лишь свет солнца, окутанного небесным сиянием, будет полыхать над этим островом! Не будет это и пламя летучего дракона, ни пламя очага в огромном зале! Скорее будет это отсвет луны на светлых клинках, и мало кто готов к этому. Завоет тогда серый волк, запоет копье, будут звонко ломаться о щиты стрелы!

Мы много говорили с тобою, Хеорренда. Теперь слушай мои слова. Я хочу, чтобы ты отправился в далекое странствие к королям земным, которые следуют за Всеобщим Отцом. Поторопи их собирать дружины и змеиные корабли[146] для битвы. Надвигается последний век, век гнева и резни. Брат будет убивать брата, а отец — сына. Горькое время настает для рода человеческого — разорвутся связи родства и брака, измена и распутство перестанут считаться грехом. Век секиры, век меча, когда будут раскалываться щиты, когда ледяной ветер с востока будет с воем вольно носиться над землей, волчий век падения мира — ничто не спасется! Распусти весть среди королей: Мировой Змей освободился и плещется в океанских волнах, кричит орел, белоклювый грабитель терзает горы трупов. Скажи им, что Воден призывает всех к месту битвы и грабежа, где кровь прольется на землю красным дождем![147]

Так Хеорренда отправился из высокого дворца Кинрика близ Винтанкеастера в далекий путь. Приехал он верхом в место, где стояли корабли, в Кердикес Ора. Там сел он на быстрый крутогрудый корабль, который дал ему король Кинрик, и поплыл по океанскому рукаву Гарсегг, что омывает остров Бриттене, пока не доплыл до берегов прекрасной страны Фронкланд. Но он не стал искать там пристани, поскольку король франков уже тайно послал Кинрику слово, что выставит сильное войско своих людей для войны в Бриттене, когда настанет время сбора. Король Теодбальд не хотел, чтобы об этом узнали повсюду, поскольку он сам почитал Христа. К тому же он боялся мести кэсара, великого короля, который выслал войска из Константинополя и завоевал все земли вокруг Вендель-сэ, что когда-то принадлежали ему. Кэсар был другом Христа и часто разговаривал с ним в огромном храме, что возвышается посреди его каменного города.

Итак, корабль Хеорренды плыл теперь на восток, вдоль берега, пока не добрался до длинной земли озер и островов, где живут фресна-кинн[148]. Там нашел он широкое устье реки Рина, величайшей из рек, впадающих в серое Вест-сэ, и направился по ее водам. С широкого берега отважный вождь фризов, шлемоносец, спросил Хеорренду, куда он держит путь. Но когда он узнал, что это Хеорренда, величайший из скопов, что когда-либо бывали на Севере, и что он прибыл петь перед его королем, он приветствовал странников и быстро помчался сообщить об этом могучему наследнику Финна, сидевшему в своем чертоге среди танов его свиты.

Король фризов — самый богатый из королей, что правят у Вест-сэ. Люди его живут в длинных домах на холмах, насыпанных в море, пасут скот на бескрайних богатых заболонях, что тянутся вокруг озер и устьев рек этого равнинного края. Но не жирный скот, не бесчисленные косяки сельди, что попадаются в сети, были источником большей части золота, что переполняло сундуки короля фризов. Ему принадлежит город Доребург, в который съезжаются торговцы со всех концов света. По Рину плывут круглобокие суда из земель великих южных народов — тюрингов, бехемов, бегваров, свэвов, везя богатые товары через горы, именуемые Альпис в стране Карендре, даже из могучих городов и с многолюдных торжищ румвалов у Вендель-сэ. В Доребурге торгуют они вином и зерном, богатыми одеждами и яркими украшениями с купцами, что плавают по Вест-сэ и Ост-сэ, приводя, в свою очередь, корабли, нагруженные северным добром — соболями и соленой сельдью, бобровыми шкурками и моржовым зубом, янтарем и рабами. И все эти корабли и купцы обязательно проходят через Доребург, платя пошлину королю фресна-кинн.

Многие из его народа жили и в Бриттене, торгуя рабами и другим добром. От них король и узнал кое-что о замыслах короля Кинрика, и не в его или его людей обычае было оставаться в стороне, когда речь идет о добыче. Он приготовился к посещению Хеорренды. Когда скоп прибыл, он нашел в королевском зале не только фризских танов, но также королей и танов всех соседних племен — хокингов, эотенов, сегганов. Пред ними исполнил Хеорренда «Песнь о Финнсбурге», известную всем. Но никто не умел исполнять ее так волнующе, как скоп хеоденингов. Это истинная песнь о великом горе, в котором предки всех, кто сидел в этом зале, имели часть. Сердца их распирало от воспоминаний о героях былого, ныне лежащих в холодных курганах или пеплом носящихся над морем на ледяном ветру.

Но в самый час их скорби Хеорренда заиграл веселую боевую песнь о том, как яростно бились Хенгист и его брат Хорса, как сражались вместе ангель-кинн и фризы четырьмя дружинами против бриттов при Крегганфорде. Там предали они мечу четыре дружины бриттов, которые убежали в Лунден-бург, оставив Кентлонд завоевателям[149].

Таков был конец песни. Развеселились на своих скамьях гости, кравчие стали разносить полные до краев чаши. И король фризов заговорил, обращаясь к своим людям и танам соседних племен. Напомнил он, что именно братоубийственная междоусобица привела к тому, что его могучий предок, Финн Фольквальдинг, погиб жестокой смертью от меча. Но когда четыре народа, фризы и эотены, хокинги и сегганы, объединяются в войне против чужаков, то тогда слагаются веселые песни о славе и добыче и устраиваются богатые пиры.

— Я пошлю слово Кинрику, королю гевиссов, — заявил король, — что наш народ выставит такое войско, какое еще не мчалось по волнам Вест-сэ со времен моего прапрадеда Финна Фольквальдинга. Разве мы, фризы, и ангель-кинн — не одного корня, не одного языка?

Так говорил король — но хотя и говорил он перед танами о войне и ранах, пожарах и резне, в сердце его, думается мне, лежала другая мысль. Верно, его воины будут сражаться отчаянно, поскольку нет бойцов отважнее, чем бойцы фреснакинн. Но разве после победы в руки победителей не попадет бессчетное число пленников? У разрушенных стен Лунден-бурга намеревался король поселить купцов, людей, сведущих в торговле рабами. Оттуда, из устья Темиса, к устью Рина будут без конца плавать груженые корабли, пока весь остров Бриттене не опустеет и земли его не останутся для заселения ангель-кинн и фризам после того, как они истребят веаласов и продадут их в рабство в чужие края.