Танец с драконами - Джордж Мартин

— Серый Червь тоже пришел, Кхалиси. Они просят разрешения немедленно поговорить с вами.

— Приведи их в мой зал. И позови Резнака и Скахаза. Зеленая Грация сказала, в чем дело?

— Астапор, — ответила Ирри.

Первым заговорил Серый Червь:

— Он появился из утреннего тумана — умирающий всадник на бледной лошади. Его кобыла шаталась, приближаясь к городским воротам. Её бока были розовыми от крови и пены, глаза вращались в ужасе. Всадник закричал: "Он горит, он горит", и выпал из седла. За вашим слугой послали, и он приказал отправить всадника к Голубым Грациям. Когда ваши слуги внесли его в город, он снова закричал: "Он горит". Под токаром он оказался худым как скелет, одни кости и воспаленная плоть.

Одна из Голубых Граций продолжила рассказ:

— Безупречные привели этого мужчину в храм, где мы раздели его и омыли в прохладной воде. Его одежда была грязной, а мои сестры обнаружили обломок стрелы в его бедре. Хоть он и отломил древко, наконечник остался внутри. Рана омертвела и отравляла его. Он умер через час, все еще крича, что "он горит".

— Он горит, — повторила Дейенерис. — Кто "он"?

— Астапор, Ваше Сиятельство, — ответила другая Голубая Грация. — Он сказал это один раз. Он сказал: "Астапор горит".

— Должно быть, это говорила его лихорадка.

— Ваше Сиятельство рассуждает мудро, — произнесла Галазза Галар, — но Эззара видела кое-что еще.

Голубая Грация по имени Эззара сложила руки и пробормотала:

— Моя королева, его лихорадка была не от стрелы. Он обмарался, и не единожды, а много раз. Пятна доходили до колен, а в его экскрементах была высохшая кровь.

— Серый Червь сказал, что это его лошадь истекала кровью.

— Это правда, Ваше Величество, — подтвердил евнух. — Бледная кобыла была в крови из-за его шпор.

— Может, и так, Ваше Сиятельство, — отозвалась Эззара, — но кровь смешалась с его калом. Она испачкала его исподнее.

— Он истекал кровью из кишок, — добавила Галазза Галар.

— Мы не можем быть уверены, — заметила Эзарра, — но, вероятно, Миэрину надо бояться не только копий Юнкая.

— Мы должны молиться, — сказала Зеленая Грация. — Боги послали нам этого человека. Он пришел как предвестник. Он пришел как знак.

— Знак чего? — спросила Дени.

— Знак гнева и гибели.

Она не хотела верить:

— Он был один. Один больной со стрелой в ноге. Это лошадь привезла его сюда, а не бог.

Бледная кобыла. Дени резко встала.

— Я благодарю вас за советы и за все сделанное для этого бедняги.

Зеленая Грация поцеловала руку Дени, прежде чем уйти.

— Мы будем молиться за Астапор.

И за меня. О, помолитесь за меня, миледи. Если Астапор падет, уже ничто не помешает юнкайцам повернуть на север.

Она обратилась к сиру Барристану:

— Пошлите гонцов в горы за моими кровными всадниками. И еще позовите Бурого Бена с Младшими Сыновьями.

— И Воронов-Буревестников, Ваше Величество?

Даарио.

— Да, да.

Всего три ночи назад Даарио приснился ей, лежащий мертвым у дороги и незряче смотрящий в небо, где вороны дрались над его трупом. В другие ночи она воображала, что он предал ее, как когда-то предал своих товарищей, капитанов Воронов-Буревестников. Он принес мне их головы. Что если он с отрядом вернется в Юнкай, чтобы продать её за горшок с золотом? Он не способен на это. Или способен?

— И Воронов-Буревестников. Отправьте за ними сейчас же.

Младшие Сыновья вернулись первыми — через восемь дней после вызова королевы. Когда сир Барристан сказал, что её капитан желает говорить с ней, она на мгновение подумала, что это Даарио, и ее сердце вздрогнуло. Но упомянутым капитаном оказался Бурый Бен Пламм.

У Бурого Бена было обветренное лицо в шрамах, кожа цвета старого тикового дерева, седые волосы и морщины в уголках глаз. Дени так обрадовалась, увидев это жесткое коричневое лицо, что обняла капитана. Его глаза весело прищурились.

— Я слышал, Ваше Величество собирается замуж, — сказал он, — но никто не предупредил, что за меня.

Все засмеялись, даже Резнак фыркнул, но смех прекратился, когда Бурый Бен произнес:

— Мы поймали трёх астапорцев. Вашему Почтению лучше бы послушать, что они говорят.

— Приведите их.

Дейенерис приняла их в самом величественном из своих залов, где высокие свечи горели среди мраморных колонн. Заметив, что астапорцы истощены, она тут же послала за едой. От дюжины людей, выбравшихся вместе из красного города, остались только эти трое: каменщик, ткачиха и сапожник.

— Что случилось с остальными? — спросила королева.

— Убиты, — ответил сапожник. — Юнкайские наемники бродят в холмах к северу от Астапора и охотятся на тех, кто сумел сбежать от огня.

— Значит, город пал? Его стены были толстыми.

— Это верно, — сказал каменщик, человек со сгорбленной спиной и слезящимися глазами, — но еще они были старыми и осыпающимися.

Ткачиха подняла голову:

— Каждый день мы твердили друг другу, что королева драконов вернется, — у женщины были тонкие губы и мутные мертвые глаза на щуплом и узком лице. — Клеон послал за вами, и говорили, что вы непременно придете.

Он посылал за мной, подумала Дани. По крайней мере, это правда.

— За нашими стенами юнкайцы грабили наши поля и резали скот, — продолжал сапожник. — Внутри города мы голодали. Мы ели кошек, крыс и кожу. Шкура лошади была пиром. Король-Головорез и Королева-Шлюха обвиняли друг друга в людоедстве. Мужчины и женщины собирались тайком и тянули жребий; того, кто вытаскивал черный камень, сжирали. Те, кто винили во всех бедах Кразниса мо Наклоза, разграбили и сожгли его пирамиду.

— Другие обвиняли Дейенерис, — сказала ткачиха, — но большинство из нас по-прежнему вас любили. "Она в пути, — говорили мы друг другу, — она идет во главе огромного войска, у неё есть пища для всех".

Я с трудом могу прокормить свой собственный народ. Если бы я пошла на Астапор, то потеряла бы Миэрин.

Сапожник рассказал, как отрыли тело Короля-Мясника и одели его в доспехи, потому что у Зеленой Грации Астапора было видение, что он избавит их от юнкайцев. Облаченный в броню и смердящий, труп Клеона Великого привязали на спину истощенной лошади, чтобы возглавить вылазку остатков его новых Безупречных. Однако они попали прямо в железные зубы легиона из Нового Гиса и были безжалостно истреблены.

— Потом Зеленую Грацию посадили на кол на Площади Наказаний и оставили умирать. В пирамиде Улхора оставшиеся в живых устроили большой пир на полночи, и последнее блюдо запивали отравленным вином, так как никто не хотел проснуться утром. Вскоре пришли болезни: кровавый понос убивал трех из четырех, пока толпа умирающих не сошла с ума и не убила стражу на главных воротах.