Танец с драконами - Джордж Мартин

— Вы сильно рисковали, милорд, — сказал Давос. — Если бы Фреи разглядели обман…

— Я ничем не рисковал. Если бы кто-нибудь из Фреев взял на себя труд забраться на ворота и поближе взглянуть на голову с луковицей во рту, я бы возложил вину за ошибку на моих тюремщиков и выдал бы вас ко всеобщему удовлетворению.

Мороз прошел по коже Давоса:

— Понимаю.

— Надеюсь. Вы ведь говорили, что у вас тоже есть сыновья.

Трое, подумал Давос. Хотя я был отцом семерых.

— Скоро мне надо будет вернуться на пир и осушить бокал в честь моих друзей Фреев, — продолжил Мандерли. — Они следят за мной, сир. День и ночь я чувствую, как они наблюдают за мной, как принюхиваются, пытаясь уловить малейший душок измены. Вы их видели: надменного сира Джареда и его племянника Рейегара, этого ухмыляющегося червя, носящего имя дракона. За ними, звеня монетами, стоит Симонд. Этот подкупил несколько моих слуг и двух рыцарей. Одна из горничных его жены пробралась в постель к моему шуту. Если Станнис удивлен, почему мои письма столь кратки, так это потому, что я не осмеливаюсь довериться даже своему мейстеру. Теомор думает только головой, а не сердцем. Вы слышали его в зале. Считается, что мейстеры отказываются от всех клятв верности, когда надевают свои цепи, но я не могу забыть, что Теомор родился Ланнистером в Ланниспорте и состоит в отдаленном родстве с Ланнистерами с Утеса Кастерли. Я окружен врагами и лживыми друзьями, лорд Давос. Они наводнили мой город, словно тараканы, и по ночам я чувствую, как они ползают по мне, — пальцы толстяка сжались в кулак, а все его подбородки задрожали. — Мой сын Вендел приехал в Близнецы гостем. Он ел хлеб и соль лорда Уолдера и повесил свой меч на стену, пируя с друзьями. А они убили его. Убили, говорю я, и пусть Фреи подавятся своими баснями. Я пью с Джаредом, острю с Симондом, обещаю Рейегару руку своей любимой внучки… но не думайте, что это означает, что я все забыл. Север помнит, лорд Давос. Север помнит, и мое притворство почти закончено. Мой сын дома.

Что-то в голосе лорда Вимана проняло Давоса холодом до самых костей.

— Если вы ищете правосудия, милорд, посмотрите на лорда Станниса. Нет более справедливого человека.

Роберт Гловер вмешался в разговор:

— Ваша преданность делает вам честь, милорд, но Станнис Баратеон — ваш король, а не наш.

— Но ваш король мертв, — напомнил им Давос, — убит на Красной Свадьбе вместе с сыном лорда Вимана.

— Молодой Волк мертв, — признал Мандерли, — но этот храбрый мальчик не был единственным сыном лорда Эддара. Робетт, приведи парня.

— Сию минуту, милорд, — Гловер выскользнул за дверь.

Парень? Возможно ли, что один из братьев Робба Старка пережил гибель Винтерфелла? Неужели Мандерли спрятал наследника Старков в своем замке? Настоящего мальчика или выдаваемого за него? Он подозревал, что север пойдет за ним в обоих случаях… но Станнис Баратеон никогда не станет иметь дело с самозванцем.

Парнишка, который вошел в дверь вслед за Робеттом Гловером, не был Старком и никогда не мог бы и надеяться сойти за него — старше братьев убитого Молодого Волка, на вид лет четырнадцати или пятнадцати, с глазами, делавшими его еще взрослее. Под копной темно-каштановых волос — почти звериное лицо, с широким ртом, тонким носом и острым подбородком.

— Кто ты? — спросил Давос.

Мальчик взглянул на Робетта Гловера.

— Он немой, но мы учим его грамоте. Он быстро учится, — Гловер вытащил из-за пояса кинжал и дал его мальчику. — Напиши свое имя для лорда Сиворта.

В комнате не было пергамента. Мальчик вырезал буквы на деревянной балке в стене. В…Е…К…С. Он с силой вывел букву С. Когда он закончил, то подбросил кинжал в воздух, поймал его и стал любоваться своей работой.

— Векс — железнорожденный. Он служил оруженосцем у Теона Грейджоя. И он был в Винтерфелле, — Гловер сел. — Что лорду Станнису известно о произошедшем в Винтерфелле?

Давос припомнил все истории, что доходили до них.

— Винтерфелл захватил Теон Грейджой, бывший когда-то воспитанником лорда Старка. Он убил двух младших сыновей Старка и водрузил их головы над стенами замка. Когда подошли войска северян, он истребил всех в замке вплоть до последнего ребенка, после чего сам был убит бастардом лорда Болтона.

— Не убит, — возразил Гловер. — Его взяли в плен и перевезли в Дредфорт. Бастард сдирал с него кожу.

Лорд Виман кивнул:

— Эту сказку мы тоже слышали, и в ней лжи столько же, сколько изюма в пудинге. Это бастард Болтона истребил всех в замке… Тогда его звали Рамси Сноу, до того как король-мальчик сделал его Болтоном. И Сноу убил не всех. Женщин он связал и отвел в Дредфорт для забавы.

— Для забавы?

— Он большой любитель охоты, — пояснил Виман Мандерли. — А любимая его добыча — женщины. Он раздевает их догола и отпускает в леса, давая фору в полдня, после чего пускается за ними с гончими и горнами. Бывает, что какой-нибудь девчонке удается сбежать и рассказать об этом. Но большинство не столь удачливы. Поймав их, Рамси их насилует, сдирает с них кожу, скармливает трупы своим собакам, а кожу отвозит в Дредфорт в качестве трофеев. Если Рамси доволен охотой, то прежде чем содрать кожу, он перерезает им горло. Если же нет — то в обратном порядке.

Давос побледнел:

— Боги милосердные. Да как человек…

— Дурная кровь, — ответил Робетт Гловер. — Ублюдок, рожденный от насилия. Сноу, что бы там ни говорил мальчишка на троне.

— Был ли снег когда-нибудь таким черным? — спросил лорд Виман. — Рамси захватил земли лорда Хорнвуда, насильно женившись на его вдове, а потом запер ее в башне и забыл о ней. Говорят, что она от отчаяния съела собственные пальцы… а королевская справедливость в понимании Ланнистеров — наградить ее убийцу девочкой Неда Старка.

— Болтоны всегда отличались жестокостью, сравнимой только с их хитростью, но этот — чудовище в человеческой шкуре, — признал Гловер.

Лорд Белой Гавани подался вперед:

— Фреи не лучше. Они ведут разговоры о варгах и оборотнях и утвеждают, будто это Робб Старк убил моего Вендела. Какая наглость! Они и не надеются, что северяне поверят в эту ложь, но знают, что нам остается лишь притвориться или умереть. Русе Болтон лжет о своем участии в Красной Свадьбе, а его бастард — о падении Винтерфелла. Но пока у них в руках оставался Вилис, у меня не было другого выбора, кроме как глотать это дерьмо и восхищаться вкусом.

— А что теперь, милорд? — спросил Давос.

Он надеялся услышать, как лорд Виман скажет: "А теперь я признаю королем Станниса", но вместо этого толстяк на мгновение странно улыбнулся и ответил: