Танец с драконами - Джордж Мартин

После их падения замок переходил из рук в руки. Дом Флинтов удерживал его на протяжении столетия, дом Локков — почти два столетия. Слейты, Лонги, Хольты и Ашвуды властвовали здесь, охраняя реку по приказу Винтерфелла. Грабители с Трех Сестер однажды захватили замок, чтобы с его помощью укрепиться на Севере. Во время войны между Винтерфеллом и Долиной замок осадил Осгуд Аррен, Старый Сокол, а потом сжег его сын, которого помнят под именем Тейлон. Когда старый король Эдрик Старк слишком ослаб, чтобы защищать свое королевство, Волчье Логово оказалось во власти работорговцев со Ступеней. Тогда черные каменные стены стали свидетелями тому, как пленников перед отправкой за море стегали кнутом и клеймили раскаленным железом.

— Потом наступила жестокая зима, — рассказал сир Бартимус. — Белый Нож замерз, и даже лиман покрылся льдом. С севера, завывая, пришли ветра, загнавшие работорговцев внутрь, к теплу костров, и пока они грелись, новый король напал на них. Это был Брандон Старк, правнук Эдрика Снежной Бороды, тот самый, которого люди прозвали Ледяные Очи. Он отбил назад Волчье Логово, раздел работорговцев догола и отдал их рабам, которых нашел закованными в подземельях. Говорят, рабы вывесили кишки рабовладельцев на ветвях сердцедерева как подношение богам. Старым богам, а не этим новым с юга. Ваши Семеро не знают зимы, а зима не знает их.

С этим Давос поспорить не мог. После того, что он видел в Восточном Дозоре-у-Моря, знакомиться с зимой поближе ему самому не очень-то хотелось.

— Каким богам вы молитесь? — спросил он одноногого рыцаря.

— Старым, — когда сир Бартимус ухмылялся, он становился похожим на череп. — Я и моя семья были здесь до Мандерли. Очень может быть, что мои предки развешивали на этих деревьях внутренности.

— Я и не знал, что северяне приносили кровавые жертвы своим сердцедревам.

— Вы, южане, еще многого не знаете о Севере, — ответил сир Бартимус.

Он был прав. Давос подсел к свече и посмотрел на буквы, которые нацарапал, слово за словом, в дни своего заключения. Контрабандист из меня вышел лучший, чем рыцарь, написал он своей жене, рыцарь — лучший, чем десница короля, а десница короля — лучший, чем муж. Мне так жаль. Мария, я любил тебя. Пожалуйста, прости все обиды, которые я нанес тебе. Если Станнис проиграет войну, мы тоже потеряем наши земли. Отвези мальчиков через Узкое море в Браавос и попробуй объяснить им, что их отец был хорошим человеком. Если Станнис взойдет на Железный Трон, дом Сивортов выживет, и Деван останется при дворе. Он поможет вам устроить других мальчиков к благородным лордам, у которых они смогут служить пажами и оруженосцами и получить рыцарское звание. Это был лучший совет, который он когда-либо давал ей, хотя ему хотелось, чтобы он звучал мудрее.

Он написал и каждому из трех еще живых сыновей, чтобы помочь им запомнить отца, заплатившего за знатное имя для них фалангами пальцев. Его записки к Стеффону и молодому Станнису были краткими, холодными и неловкими; сказать по правде, он знал их гораздо хуже, чем старших мальчиков — тех, кто сгорел или утонул на Черноводной. Девану он написал больше: рассказал, как горд видеть его оруженосцем короля, и напомнил о долге старшего сына — защищать свою леди-мать и младших братьев. Скажи Его Величеству, что я сделал все от меня зависящее, закончил он. Я сожалею, что подвел его. Я потерял свою удачу вместе с фалангами пальцев в тот день, когда под Королевской Гаванью пылала река.

Давос медленно просмотрел письма, перечитывая каждое по несколько раз, раздумывая, не нужно ли изменить или добавить что-нибудь то здесь, то там. Когда жизнь подходит к концу, у человека, наверное, должно быть желание написать больше, подумалось ему, но слова подбирались с трудом. Я прожил не такую уж плохую жизнь, попытался он сказать самому себе. Я выбился из Блошиного Конца и стал десницей короля, я научился читать и писать.

Он все еще сидел, сгорбившись над письмами, когда услышал бряцанье связки железных ключей. Через мгновение дверь в камеру широко распахнулась.

Человек, вошедший в камеру, не был одним из тюремщиков — высокий и тощий, с морщинистым лицом и копной бурых волос. Длинный меч висел у него на бедре, а плащ насыщенного алого цвета закрепляла на плече тяжелая серебряная брошь в форме закованного в бронь кулака.

— Лорд Сиворт, — сказал он, — у нас мало времени. Пожалуйста, идите со мной.

Давос настороженно посмотрел на незнакомца. "Пожалуйста" смутило его. С людьми, которые вот-вот потеряют голову и руки, обычно не так учтивы.

— Кто вы?

— Робетт Гловер к вашим услугам, милорд.

— Гловер. Вашим владением было Темнолесье.

— Владением моего брата Галбарта. Было и есть, благодаря вашему королю Станнису. Он отбил Темнолесье у железной суки, которая украла его, и предложил вернуть законным владельцам. Многое произошло, пока вы были заточены в этих стенах, лорд Давос. Ров Кейлин пал, а Русе Болтон вернулся на север с младшей дочерью Неда Старка. Войско Фреев пошло с ним. Болтон разослал воронов, чтобы созвать всех лордов севера в Город-на-Кургане. Он требует почестей, заложников… и свидетелей на свадьбе Арьи Старк и его бастарда Рамси Сноу, с помощью которой Болтон собирается предъявить права на Винтерфелл. Итак, вы пойдете со мной, или нет?

— А какой у меня выбор, милорд? Идти с вами или остаться с Гартом и Леди Лу?

— Кто такая леди Лу? Одна из прачек? — Гловер терял терпение. — Вам все объяснят, если вы пойдете.

Давос поднялся:

— Если мне предстоит умереть, прошу милорда проследить за тем, чтобы мои письма были доставлены.

— Даю вам слово… хотя, если вы и умрете, то не от рук Гловера или лорда Вимана. Теперь пойдемте побыстрее со мной.

Гловер провел его за собой в темный зал, потом вниз по истертым ступеням и дальше, через замковую богорощу. Сердцедрева в ней выросли такими огромными и спутанными, что задушили все дубы, вязы и березы. Их толстые, бледные ветви тянулись вверх, пробиваясь сквозь стены и окна. Корни были толщиной с человека, а стволы настолько широки, что высеченные на них лики казались толстыми и сердитыми. За чардревом Гловер открыл ржавые железные ворота и остановился, чтобы зажечь факел. Когда тот запылал алым жаром, он повел Давоса вниз по мночисленным ступеням в сводчатый подвал, где плачущие стены покрывала белая соляная корка, а морская вода шелестела под ногами при каждом шаге. Они прошли через несколько подвалов и рядов маленьких, влажных и дурно пахнущих камер, очень отличавшихся от той темницы, в которой держали Давоса. В конце была глухая каменная стена, которая повернулась, когда Гловер нажал на нее. За ней начинался длинный узкий туннель и еще больше ступеней. Эти вели наверх.