Живым или Мертвым - Том Клэнси

— Хади видел гараж, кухню и гостиную. Вот и все.

— Сигнализация?

— Он вроде бы не видел никаких пультов. Сообщил, что у Эмира один телохранитель, некий Тарик. Среднего роста, каштановые волосы, неброская внешность, единственная примета — руки обожженные. О причине Хади не знает.

— Значит, внутри не менее двух человек, — сказал Кларк. — Судя по всему, с тех пор, как Эмиру приходилось воевать самому, прошло немало времени, но мне думается, что они оба — боевые парни. Вопросы?

Вопросов не оказалось.

— Тихонько заберемся в гараж через боковую дверь, а оттуда в кухню. Двумя группами. Кто-нибудь хочет предложить другой вариант?

— Нет, — сказал Чавес.

Джек заметил, что Доминик склонил голову и уставился в боковое окно.

— Дом? — окликнул его Кларк.

— Мы нормально сработались. Я, правда, слегка навалял не того, но потом мы обо всем договорились, верно?

Динг кивнул.

— Мы готовы.

— Отлично, — сказал Кларк. — Значит, двумя группами, стандартная обработка дома. Чем больше возьмем живьем, тем лучше, но главная цель — Эмир. Хорошо бы обойтись без стрельбы. В такой район копы примчатся через пять минут. Доктор, вас я попрошу остаться здесь, так сказать, заменить гарнизон. Мы позовем вас, когда управимся. Если в гараже окажется место, заедете туда. Если нет — на дорожку.

Они поставили машину в конце квартала и оставшееся расстояние прошли пешком. В ясном небе светила полная луна, а воздух был холодным, каким он бывает лишь ночью в пустыне.

Кларк первым прошел по подъездной дорожке к двери гаража. Замок оказался обычным, чтобы открыть его, хватило сорока секунд. Все четверо оказались в гараже. Доминик вошел последним и закрыл за собой дверь. Гараж был пуст. Ни одного автомобиля. С минуту они постояли там, прислушиваясь и ожидая, пока глаза привыкнут к относительной темноте.

Кларк подошел к двери, ведущей в кухню, взялся за ручку, оглянулся на остальных и кивнул. Все достали оружие. Кларк повернул ручку, прислушался, потом осторожно открыл дверь. Постоял на пороге секунд двадцать, осматривая дверной косяк и прислушиваясь, не запищит ли где-нибудь панель управления охранной сигнализацией. Никаких звуков не последовало. Кухня и кладовая находились справа, а слева, за арочным проходом без двери, гостиная.

Кларк свернул направо, за ним двинулся Джек, а Доминик и Чавес направились к арке. Кларк кивнул, и они прошли в гостиную. По другую сторону кухни находился еще один открытый дверной проем, за которым тянулся широкий коридор. Кларк выглянул из-за угла. В десяти футах слева от него, из-за другого угла, высунулась голова Динга. В коридор, находившийся справа от того места, где стоял Кларк, выходили три двери — по одной с каждой стороны и одна в торце. Кларк жестом указал Дингу и Доминику на левую дверь, сам же, когда они подошли, в сопровождении Джека приблизился к правой. Обе группы вошли в комнаты одновременно и вышли через десять секунд. Это оказались гостевые спальни, и обе были пусты.

Все вместе они подошли к двери, находившейся в торце — Кларк, Джек, Чавес и Карузо. Кларк указал жестами: по двое, справа и слева. Все кивнули. Кларк взялся за дверную ручку, повернул ее, кивнул, и все четверо, по одному, бесшумно вошли в комнату, держа оружие наготове. Кларк поднял кулак — не торопитесь — указал сначала на горб, видневшийся под одеялом, потом на Чавеса и на шкаф. Динг заглянул туда и отрицательно покачал головой.

Кларк подкрался к кровати. Джек и Доминик встали в ногах, а Динг — с противоположной стороны. Все четверо направили оружие на фигуру, очертания которой вырисовывались сквозь одеяло. Кларк убрал пистолет в кобуру, включил фонарик и сдернул одеяло.

— Вот дерьмо! — сказал он.

Глава 84

Керсен Касеке вышел из дому в четыре утра, прошел два квартала до круглосуточно работавшей заправочной станции и купил большую чашку кофе. Касеке, естественно, знал, что для мусульман кофе — запретный напиток, но решил, что в этих условиях, до поры до времени, может позволить себе небольшое отступление от канонов. В конце концов, это было его единственным прегрешением. Он не пил спиртного, не курил и даже не позволял своим глазам слишком долго задерживаться на полуобнаженных прелестях здешних женщин.

Выпив кофе, он вернулся в автомобиль и поехал к конгрегационалистской церкви Открытого сердца. Улицы города, где и без того нечасто случались пробки, были особенно тихими. Вчера со второй половины дня и всю ночь шел дождь, и сейчас по городу ездили и ходили только те, кому это было необходимо — рабочие, направляющиеся на утреннюю смену, служащие доставки, полицейские. Кстати, последние ему не попадались, из чего он сделал вывод, что Аллах благоволит ему.

Он объехал вокруг церкви и припарковал машину в нескольких кварталах от нее к северу, на стоянке видеомагазина, затем набросил рюкзак на плечо и вышел из машины. Изменяя своим привычкам, он направился не прямо к церкви, а пошел кружным путем. Убедившись, что за ним никто не следит, Касеке прошел по газону, расположенному перед церковью, и присел на корточки возле живой изгороди, примыкавшей к крыльцу здания.

Там он извлек из рюкзака первую мину. Она официально называлась М18А1, но была больше известна как «мина Клеймора» и предназначалась для уничтожения пехоты и поражения всего, что находилось в зоне ее действия. Устроена она была очень просто: корпус в форме изогнутого параллелепипеда содержал внутри брусок пластиковой взрывчатки C4, поверх которого было уложено семьсот стальных шариков размером с охотничью картечь, залитых слоем смолы. При взрыве эти шарики разлетаются со скоростью четыре тысячи футов в секунду. Ночью Касеке открыл кожух мины и, как его научили в лагере подготовки, засыпал шарики шестью унциями толченых таблеток крысиного яда. Активный ингредиент яда, дифетиалон, сильно снижал свертываемость крови, так что при удачном попадании обеспечил бы кровотечение даже из мелких ранок. Такую тактику его палестинские братья успешно применяли и в секторе Газа, и на Западном берегу. Израильтяне довольно быстро поняли, что нужно делать, но и за отпущенное им небольшое время много жертв погибло от потери крови, от совсем незначительных повреждений. Местные медики, никогда не имевшие дела с подобными случаями, должны были оказаться совершенно беспомощными.

Равномерно распределив яд, Касеке залил его тонким слоем расплавленного свечного парафина, дал ему застыть и закрыл кожух мины. Справочник рекомендовал использовать для такой цели папиросную бумагу, покрытую толстым слоем аэрозольного клея, но ему было известно, что парафин сойдет ничуть не хуже. Потом он проверил по очереди все винтики и прилегание крышки. В справочнике на это указывалось особо: если кожух стянут неравномерно, направление взрыва может заметно отклониться в сторону. Этой инструкции он следовал с точностью буквы.

И сейчас Касеке устанавливал похожие на циркули ножки мины. Убедившись в том, что передняя сторона — та, на которой написано «повернуть к врагу», — смотрит на вход в церковь, — где через несколько часов будет толпиться народ, — он воткнул тонкие ножки в мягкую землю под кустами. Затем лег на живот, пробрался через изгородь, повернулся и посмотрел в прицел, установленный на верхней стороне мины.

Отлично! Место выбрано идеально. Взрыв накроет не только вход и лестницу, но еще и часть тротуара.

Он проверил таймер мины по собственным часам. Секунда в секунду. После этого нажал кнопку, несколько секунд смотрел, как мелькают цифры, и, наконец, выпрямился и пошел прочь.

Как обычно по выходным, воскресным утром Хэнк Альви проснулся рано, тихонько поднял из постелей троих детей, накормил их завтраком — овсянкой и черничными вафлями — и усадил перед телевизором смотреть мультфильмы, почти до предела убавил звук. Тучи, из которых всю ночь хлестал дождь, ушли, оставив ярко-голубое умытое небо. Солнечный свет вливался в окна гостиной и ложился на деревянные полы, на которых сидели зачарованные телевидением малыши.

Около семи сделал для Кейти тосты из кислого хлеба, приготовил кофе и, разбудив ее, подал завтрак в постель. Шиномонтажная мастерская, которой он управлял, по воскресеньям не работала, и в этот день он мог немного разгрузить жену от ее ежедневной и почти круглосуточной работы. Проще говоря, некоторое время взять заботу о детях на себя, чтобы она могла поспать лишний час. Это было, как она частенько заверяла его, чрезвычайно романтичным и сексуальным поступком, и как правило, воскресными ночами, после того как дети засыпали, она с удовольствием доказывала ему делом, насколько ценит такое отношение.

Но это будет много позже, напомнил себе Хэнк, наливая кофе в чашку, стоявшую на подносе рядом с намазанным маслом подогретым хлебом. Как правило, ему удавалось подойти к кровати почти вплотную, и лишь тогда Кейти поворачивалась на бок и одаривала его сонной улыбкой. Так получилось и на этот раз.