И телом, и душой - Владимирова Екатерина

Лена рассказала ему о том, что нашла дом, устроилась на работу — никаких причин, никаких следствий, только голые факты, без оглядки в прошлое. Для начала. На это еще будет время. Главное — не спешить. Главное — не потерять то, что они нашли с таким трудом. Главное — не упустить шанс, один из миллиона.

Максим рассказал ей о том, что его компания развивается, они заключили контракт и партнерское соглашение, и хотя Лена была далека от всего этого, поняла, что для Максима этот факт был важен.

И как-то легко становилось на душе и на сердце от их общения, от взаимного понимания, от чувств.

Она почти светилась, глаза ее сверкали, а на губах всегда легкая полуулыбка. Изменилась, повзрослела.

— Что же ты, — спрашивала ее Тамара, — помирилась со своим? Простила его?

— Почему ты так решила? — смущенно проронила Лена.

— Да потому что телефон купила, — пожала плечами та, изогнув бровь, — трындишь по нему, небось, вечерами, — она улыбнулась. — Да и глаза у тебя посветлели. Будто в тебя жизнь кто-то вдохнул заново.

Вместо ответа Лена лишь улыбнулась ей. Глаза ее, действительно, стали блестеть.

Месяц общения с Максимом сделал свое дело. Они стали… ближе, будто сроднились. Два потерявшихся во времени, но нашедших друг друга одиноких сердца. Бившиеся когда-то в унисон, но сбившие дыхание.

То, что сейчас происходило между ними, нельзя было никак назвать, этому просто не было названия.

Максим уступил, он сдался, он поддался ее словам, просьбам, уговорам. Хотя, разве уговаривала ли она его?! Он сам — сам! — предложил ей это. Он не настаивал, не давил, не приказывал, он… просил. Он говорил, он слушал, он прислушивался к тому, что говорила она. Он был ей другом.

Волшебно… Но загадывать она боялась. Мечты имеют обыкновение рушиться.

Утром Нового года, когда он ей позвонил, Лена едва проснулась. Лежа в постели, она смотрела в окно н кружащиеся там снежинки. Сладко зевнув, потянула за телефоном, а, услышав его голос, улыбнулась.

— Ты не спишь? — тихо поинтересовался он и тут же: — Не спишь, я чувствую… Как давно проснулась?

— Угадай, — прошептала она ему. — Угадаешь?

— Ммм… часа два назад? — предположил он. — Ты сначала лежала с закрытыми глазами, думая о том, что еще сможешь поваляться в постели, — он хмыкнул, продолжая, — а потом, осознав, что заснуть не удастся, долго лежала, глядя в окно, — он помолчал, а потом добавил: — У тебя, наверное, идет снег. Крупный, легкий и такой пушистый, как вата, — ее сердце стало сжиматься. — И ты смотрела на него и думала, как хорошо было бы сейчас выйти на улицу и покружиться под ним, поднять голову к небу и танцевать, пока голов не закружится… Так? — выдохнул он.

— Как ты узнал?… — с придыханием спросила Лена, ощущая, как стучит ее сердце.

— Я делал то же самое… — признался он шепотом, откровенно, а потом: — Мне жаль, что я сейчас не могу быть рядом с тобой…

Что-то нестерпимо сдавило грудь, Лена приподнялась на подушках.

— Максим, пожалуйста…

— Я не настаиваю!.. — быстро заявил он. — Просто… все так непривычно, нелепо, и неуютно. Меня родители к себе пригласили на Новый год. А я… с тобой хочу побыть. Это первый Новый год без тебя, — сказал он тихо, а потом без паузы: — Хочешь подарок?…

— Хочу, — заявила она вдруг.

— Подойди к окну.

— Что там? — с интересом и любопытством она приподнялась.

— Подойди, — настойчиво повторил Максим.

И Лена подчинилась. Медленно поднялась, подошла к окну и… застыла. Укутанная шалью из снега, зима, будто улыбалась. Все сверкало, светилось, искрилось на солнце, играясь бриллиантами из снежинок.

— Видишь?… — услышала она его голос. Она видела!.. — Эта зима для тебя, — прошептал Максим интимно. — Ты видишь это? — проговорил он с нежностью. — Чувствуешь… это?

Она чувствовала. Да! Связь… Ниточка, не порванная, не обожженная, настоящая. Будто он здесь. Рядом с ней. Она чувствовала его, ощущала кожей, слышала, видела, хранила в сердце и никогда не забывала!..

Коснувшись пальцами морозного стекла, она прислонилась к нему горячим лбом. Сердце затрепетало и приподнялось, задрожало где-то в горле и сорвалось с губ прерывистым вздохом. Слезы коснулись глаз.

Он рядом с ней. Он рядом. Он с ней. Она не одна…

— С Новым годом, моя милая, — проговорил Максим с нежностью.

И счастливее Нового года не было ни у одного из них.

Они словно заново узнавали друг друга. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем…

Как странно, ты вроде бы знаешь этого человека, все о нем знаешь, абсолютно все. Но вот сейчас вдруг понимаешь… нет, ты ничего, совершенно ничего о нем не знаешь! Открываешь что-то новое, необычное, то, о чем ранее даже спросить постеснялся бы. А сейчас — это норма, это данность, это нормальность.

И познавать этого знакомого незнакомца заново, оказывается, так… интересно, так трепетно. И вот ты уже ждешь нового дня, нового телефонного звонка, нового разговора. С трепетом, благоговением, нежностью. Это становится почти потребностью.

И ты понимаешь — здесь ты настоящий, и она — тоже настоящая. Нет лжи, фальши, обид и негодований, недоговоренности или спешки. Ты уже не боишься совершить ошибку. Потому что понимаешь, что нужно сказать, когда, как. И кажется, что вот сейчас, здесь, с тобой — он настоящий, такой, каким он должен быть, но каким не был раньше. А причин было много, и обсуждать их не имело смысла. А сейчас становится просто неуместным.

Один месяц сменяет другой так стремительно, так хаотично, так нежданно, а ты не считаешь, ты уже потерял счет дням и числам. Другое для тебя сейчас важно. А остальное — пустое.

Все кажется таким ярким, озаренным, светлым, будто бы дарованным свыше. Живым и настоящим. И, кажется, что менять ничего не нужно, все правильно, все так, как и должно быть. Закономерно и верно.

Но вдруг, в начале марта… на его стол падает листок с указанием ее адреса и местоположения.

Он нашел ее. Воркутов ее нашел. Он нашел Лену. Максим теперь знает, где она находится!..

Он уже и не надеялся. Когда Воркутов вычислил номера, с которых звонила Лена, у него появился шанс, пусть маленький, но шанс. Оказалось, что с помощью номеров они определили лишь, что симкарты была куплены одна во Владимирской, а другая в Калужской областях, а откуда был произведен звонок, установить так и не удалось. Но Воркутов продолжал поиски. До этого самого… заветного числа.

И теперь что-то давит изнутри, будто сердце рвется, желая что-то сказать. Не позволь себе разрушить то, что было построено всего несколько месяцев назад, неокрепшее, хрупкое, ранимое, боязливое! Не рань!