И телом, и душой - Владимирова Екатерина

— Ты позвонишь еще? — спросил он у нее.

Как хочется сказать «да», но гордость, совесть, сила воли, твердость духа — все в ней противилось этому.

— Я не знаю, — ответила Лена, сжимая телефон дрожащими пальцами. — Может быть…

Он вновь не стал возражать.

— Я буду ждать, хорошо?

— Хорошо, — проронила она едва слышно, дрожащими пальцами удерживая телефон. И отключилась.

Как же это было сложно! Всего пять минут, даже меньше, а она чувствует себя так, словно пробежала марафонскую дистанцию, гарантирующую ей выживание в этом мире. Но она выжила! Она не проиграла.

Слабая маленькая женщина, которая стала сильной вопреки всему. Даже, казалось, самой себе. И видеть в себе силу, волю, начинавшую взрослеть и подниматься с колен личность, было прекрасно. Будто жизнь вновь начала свое движение вокруг нее, почувствовав перемены. И она ощущала в себе что-то новое, что-то стабильное, правильное, даже немного дерзкое. То, чему раньше не давала хода, что заглушала в себе. Но сдержать сейчас не смогла. Она взрослела, становилась крепче и отважнее, самостоятельнее и разумнее, мудрее и рассудочнее. Ошибка — это всегда урок. Неправильно выбранный путь — это всегда возможность понять, как следовало поступить, исправить содеянное. Ведь нет ничего невозможного, если верить в себя.

А если рядом будет находиться тот, кто поможет тебе встать на ноги? Если он не будет крушить, ломать, бить и уничтожать, как раньше? Если он встанет на твою сторону, на защиту твоих интересов, мыслей, чувств? Если ему не все равно, как раньше, знать, что ты думаешь и как хочешь поступить? Если рядом с тобой будет такой человек, то станешь цельной и самостоятельной намного быстрее. Потому что ощутишь в себе теперь не только внутреннюю силу, но и собственную значимость. Как для себя, так и для него.

Как странно Максим себя вел. Как необычно, как чуждо и… правильно!? С таким Максимом ей хотелось разговаривать! И это страшно — потому что необычно и неожиданно. Или не страшно?… Он не давил, он не пенал, он не укорял и не винил. Он просто… слушал ее! Возможно ли? С ним ли? С ней ли?

И через пять дней она позвонила ему вновь. Чтобы расставить все точки над «и», убедиться, увериться…

Он был рад ее звонку, он его ждал, она почувствовала. Что-то волнительное было в том разговоре, что-то волшебное, будто какая-то невидимая сила свела их в одной точке, вынуждая столкнуться.

Или, может быть, дело в том, что Максим тогда упомянул о ребенке?… Впервые упомянул о нем?…

Она думала, что ее сердце остановится. И дрожь тела пронзала насквозь, вводила в оцепенение.

— Я забыл тебе сказать, — проговорил Максим вдруг, — о ребенке…

— Да?… — все дрожит даже у нее внутри. Что он скажет? Обвинит, упрекнет, рассердится? Не похоже…

— С тобой все хорошо? — спрашивает он быстро, будто передумав что-то говорить. — С тобой и… с ним?

— Да, хорошо. Я ходила в больницу, — ответила Лена. — Врач сказала, что плод развивается без отклонений.

Он молчит, будто не знает, что сказать. И надо бы, ведь это шанс, может, последний — кто знает? Но Максим молчит. А в груди все трясется, болит, колется.

— Я, наверное, не могу просить тебя об этом, — спокойно, почти сдержанно проговорил он, наконец, — но я бы хотел сам иногда звонить тебе. Ты мне позволишь?

Он спросил у нее… разрешения?… Да что же это!? Неужели?…

— Мм… да, конечно, — выдавила из себя Лена ошарашенно. — Только, когда я куплю мобильный…

Он тяжело выдохнул, она услышала его вздох. Вспомнил о чем-то или осудил за что-то?… Но промолчал.

Как странно, слышать в нем вот такую непроницаемую, холодную, почти отстраненную сдержанность.

Как-то это не вязалось в ее представлении с тем Максимом, которого она знала. Каким он и был!.. Или не был?… Как все запуталось! Как все изменилось… Или она изменилась? Или он?… Или они оба?!

— Лена?… — окликнул ее муж. — Ты… сообщишь мне номер своего мобильного?

— Да, сообщу, — ответила она. — Как только куплю его.

Замолчали. Будто не знали, что еще могут сказать друг другу. Натянутая струна, острая, как лезвие. Но отчего-то не колющая и не режущая их сейчас. Мягкое, спокойное молчание. А потом…

— А когда ты теперь… позвонишь мне в следующий раз? — осторожно поинтересовался он после паузы.

— Я не знаю, — откровенно призналась девушка. — Как получится.

— Понимаю, — сдержанно выговорил он. — Завтра? Послезавтра?…

— Не знаю, Максим, — честно повторила Лена, прикрыв глаза. — Это же не мой телефон, я не могу…

— Хорошо, я тебя понял, — перебил он ее немного грубовато, а потом добавил уже мягче: — Прости меня.

— За что? — искренне удивилась она.

— За то, что сорвался сейчас, — ответил он. — Я иногда не могу… сдержаться. Потому что ты далеко, а я… здесь. И вообще, все так запуталось. Я хочу иногда слышать твой голос, чтобы не было так… тяжело.

Чтобы не было так больно, подумала она. Без него было больно, именно так. Как и с ним раньше — было больно, а сейчас… спокойно, легко, надежно. Будто душа прощалась с печалью и не лила больше слез.

— Я позвоню, Максим, — твердо выдыхает Лена.

— Я буду ждать, — так же твердо отвечает он.

И они сдерживают свои обещания.

То, что раньше было лишь данностью для нее, справедливым и честным решением, необходимостью, постепенно превратилось в нечто большее, важное и… светлое. Они стали созваниваться все чаще, сократив временно?е расстояние до одного дня, а потом и вовсе до нескольких часов. Не сразу, постепенно привыкая друг к другу и такому общению между собой. Оно казалось странным — общаются, как чужие! Будто и не знакомы друг с другом, а на самом-то деле их связывают девять лет брака!.. Но… это не важно сейчас. Есть только он, есть только она. Мужчина и женщина, предназначенные друг другу судьбой, получившие еще один шанс на то, чтобы узнать самих себя, обнажая перед другим свою душу, свою печаль.

Когда Лена купила телефон, и ей больше не пришлось одалживать тот у Тамары, она сообщила Максиму новый номер, который был радушно предоставлен ей все той же Тамарой, чтобы Лена «деньги не тратила зря», и муж стал звонить ей сам. Не часто, всегда интересуясь, когда он может это сделать. И только позже — звонил без предупреждения. Как раньше, да только не совсем так, иначе — по-другому.

Они разговаривали не долго, сначала по несколько минут, пять, семь, десять, пятнадцать… Медленно, постепенно, последовательно увеличивая продолжительность своих бесед. Разговаривали всегда ни о чем, и обо всем одновременно. О друг друге — но, не касаясь того, что было когда-то совместным или знакомым, уже известным. Они негласно, с молчаливого согласия друг друга решили, что прошлое — это запретная тема. Они общались, как незнакомцы, которые внезапно ошиблись номером и завели настолько замечательный разговор, что так и не смогли его оборвать. Узнавали друг друга, искали достоинства и недостатки, сначала стесняясь раскрываться, а потом делая это все чаще и откровеннее. Сближаясь.