Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Джезебел Морган

Милорд заметил взгляд некроманта, направленный поверх своего плеча. Резко обернувшись, он осматривает помещение, естественно, не заметив меня. В руке он сжимает длинный меч, неизвестно откуда выхваченный, балансирующий между ним и Киром в нейтрально-защитной позиции, легко преходящей в атакующую.

– Что там было? – сквозь зубы произносит гранд.

– Было, – равнодушно пожимает плечами Сын Ночи. – Там ничего нет.

И он не соврал. Там уже действительно ничего нет. Я переместилась за плечо к Киру, чтоб он прекратил на меня удивлённо глазеть.

Тишина. Лорд ждёт ответ.

Кир отрицательно качает головой.

– Почему?

– Бесполезно. Не тот профиль. Ограничивающий браслет. Слишком сильное различие в Силе, несовместимость может привести к её окончательной смерти. – Он смотрит прямо в глаза Милорду. Завистливо вздыхаю: у меня никогда не хватало решимости, чтобы смотреть на него так спокойно. – Выбирайте любую причину на ваш вкус.

– Уничтожу! – рычит гранд, в его глазах мелькает затравленно-яростное выражение.

– Так нас и так должны сжечь. Она, – кивок в сторону тела, – хотя бы умерла спокойно.

Спокойно? Это называется спокойно?! Никому не пожелала бы такой смерти! Разве только самому Киру…

– И не жалко? – немного подуспокоившись, вкрадчиво спрашивает Милорд.

– Жалко. Только не её, а те знания, что она хранила.

Довольно хмыкаю. Если бы не эти клановые тайны, хранителями которых являемся мы одни, мы бы уже давно друг друга перебили. И мы все пять кругов упорно ищем тех, кто в состоянии принять наши знания. Но инквизиция сожгла их в первую очередь…

– Kerret-llann! – разъярённо выдыхает Милорд. Стремительно выходит из узкой комнаты, вокруг него словно бушует вьюжный вихрь. Резко и гулко хлопнула дверь. Моё тело осталось лежать на двуспальной кровати.

Кир несколько мгновений продолжает стоять неподвижно, закрыв глаза, в безуспешной попытке унять бушующие эмоции. Я с любопытством подаюсь вперёд, но тут же с разочарованным вздохом отступаю. Чувства Сына Ночи беспросветной черноты, как плащ его Госпожи. И они для меня смертельны.

Он с глухим рыком мечется по комнате, как вольная птица в узкой клетке. Нет, недовольно качаю головой, неудачное сравнение. Как загнанный зверь. Смертельно опасный, жестокий, беспощадный, но абсолютно бессильный в своем заточении. Кир делает ещё несколько медленных заплетающихся шагов и, как подрубленный, падает на колени перед кроватью. Он с беспокойной тревогой смотрит на моё лицо – я умерла переполненная равнодушной издевкой, Aueliende же сохранила все эмоции и с гротескной нелепицей вылепила их на застывшем восковом лице.

– Надеюсь, ты знала, что делаешь, – хриплый шёпот над безответным телом. Обернувшись, он уже громко и спокойно говорит мне, – Надеюсь, ты мне объяснишь, что это значит. Это в твоих интересах.

Я слышу тщательно завуалированную угрозу. Пытаюсь развести руками, показывая, что в этом состоянии я не способна говорить, но добиваюсь только лёгкой вспышки, немного обиженной и… беззащитной. Кир устало мотнул головой в сторону, словно пытаясь отделаться от такой навязчивой галлюцинации, и с тоской перевёл взгляд на кровать. Сталкивать мёртвое тело своей коллеги и спутницы на глазах у её духа в огромной степени неразумно. Так же как и спать рядом с телом. Кто знает, когда я «оживу» на этот раз и что тогда ждёт Сына Ночи: кинжал в шею или пробуждение на полу?

Он ложится прямо на голый пол. Мне становится его чуть-чуть жалко и чуть-чуть перед ним стыдно. Но совсем чуть-чуть. Ровно на столько, на сколько он заслужил.

Чувствую хрустальные часы безвременья, бледно-золотистый песок тонкой струйкой пересыпается в нижнюю, почти пустую часть. Понимаю, что здесь мне больше делать нечего.

Сквозняком проникаю в коридор, просочившись сквозь узенькую щель между дверью и полом. Сосредотачиваюсь, пытаясь понять, откуда веет острым холодным бризом. Под самым потолком прозрачной тенью устремляюсь в ту сторону. Это похоже на охоту, кровавый инстинкт ведёт меня вперёд. Догнать, настичь, убить. Слова плавают на краю сознания – в таком состоянии я могу легко контролировать охотничий транс. Напряжённое ожидание заветного мига заставляет увеличить скорость, пламя факелов неуверенно колышется там, где я пролетела, пугливо пригибается и гаснет. За мной бежит Тьма. И я впервые не боюсь её.

Останавливаюсь перед широкими двойными дверями из драгоценного белого дерева. По косяку змеятся ровные цепочки рун, в центре – стилизованное изображение Всеединого – чёрный змей, заглатывающий свой хвост. Вежливый намёк, что мне туда нельзя. Запретный плод сладок, но меня отбрасывает от двери. Бьюсь в неё, пытаюсь попасть внутрь. Охотничий транс мягко переходит в боевой.

Надо просто вовремя остановится. Основная истина Чародеек, вбиваемая в послушниц с первых наставлений. Я уже не первый раз так срываюсь, позабыв о ней. Я никогда не была образцовой Чародейкой Крови. И в то же время я была Магистром Клана.

А значит, цель должна быть достигнута любыми способами.

Лёгкое колыхание воздуха вокруг меня. Со всем можно договорится, и теперь я могу слышать разговор гранда и отче.

– Очень, очень жаль, – с притворной грустью вздыхает священник. Я чувствую движение воздуха по ту сторону двери, словно от одновременно спокойного и раздосадованного движения. Так можно узнать гораздо больше, чем просто наблюдая за чистыми эмоциями.

Хриплое дыхание, тихий стук стекла по столу. Звяканье, сменяющееся бульканьем.

– Некромант отказался воскресить пособницу? – уже совсем спокойно и по деловому. Резкое и незаметное колебание, как от импульсивного кивка. Театрально-сострадательный вздох. Тяжёлые размеренные шаги к дверям. Липкий страх на миг затмевает разум и я взмываю к потолку, пытаясь слиться с ним. Меня здесь нет, это лишь блики факелов… Меня здесь нет… здесь нет…

Нет.

Двери распахиваются, пропуская недовольного отче. Он сосредоточенно хмурится, словно просчитывая ходы в Большой Игре. Он так взволнован и недоволен, что не замечает ничего вокруг себя. Это мой шанс. Осторожно проскальзываю в открытую дверь и в недоумении останавливаюсь. Небольшое, задымлённое сладковатыми курениями помещение вмещало в себя только небольшой стол и стул, на котором сгорбившись восседал Мой Лорд. Перед ним стоял хрупкий бокал из rekk'ell[11], прозрачного и очень хрупкого на вид камня, и высокий глиняный кувшин от которого несло самогоном. Удивлённо вздрагиваю. Что могло случится с Милордом, что он топит свое горе в… столь низкопробном пойле?

Он неподвижно смотрит в одну точку на грязной столешнице. Я подлетаю ближе. Не могу справится с искушением и провожу тщательно воображаемой рукой по его встрёпанным волосам. Он вздрагивает и озирается. Меня он не видит. Что-то бормоча себе под нос, он дрожащей рукой пытается наполнить бокал, но часть самогона разливает мимо. Несколько мгновений смотрит сквозь стол, потом залпом выпивает. Дрожащей рукой пытается поставить бокал, его взгляд спотыкается… на мне. Хрупкий звон разбитого бокала.