Драконье лето - Ольга Силаева

Я не нашел в себе сил на остроумный ответ.

Дорога повернула налево, и в окно так резко пахнуло прохладой, как будто та сидела в засаде и ждала именно наш экипаж. Нас подбросило на сиденьях.

— Постоялый двор уже близко, — заметил де Верг. — Последняя ночь перед Галавером.

— Не понимаю. — Я запахнул на груди мокрую рубашку, стараясь не ежиться. — Зачем ехать пепел знает куда за крупицами, которые никому не нужны, если это не приносит ни знаний, ни радости? Зачем гоняться за мифами? В своем доме дел по горло.

— Мои собственные слова, — кивнул он. — Что наталкивает меня на мысль, что я где-то ошибся. Но решение ордена выполнено, библиотека Херры стоит многих дней пути, да и…

— Да и — что?

— Высокая вода, — де Верг невесело улыбнулся. — Я несколько лет не был дома. Не в холодном замке, а в деревеньке у моря, откуда родом моя кормилица. Счастливые годы, право…

Море. Я на миг прикрыл глаза и увидел морской берег, солнце, прохладную пену. Тени крыльев. И мальчика, играющего в прибое.

— Ее затопило, — будничным тоном продолжал де Верг. — Крайний юг медленно уходит под воду. Легенды, увы, оказались правдой.

— Грядет конец света? — Я фыркнул. — Волшебники, похоже, легковернее детей.

— О да, драконы именно так и думали. Мир вечен, магия неизменна, знание всесильно. А потом р-р-раз, и оказывается, что поднимается вода, люди, поколение за поколением, отступают на север, а владыки мира сего забыли даже, как вести пламя.

— Что же всеведущие маги? Не погнушаются благородной задачей? — Я вложил в голос все свое презрение. — Или им, как стервятникам, подобает лишь растаскивать остатки былых богатств?

Глаза де Верга блеснули.

— А вот этим вы, любезнейший, и займетесь. По прибытии. Если, конечно, доедете.

ГЛАВА 4

Лин

Когда мы подъехали к постоялому двору, звезды горели ярче фонаря на воротах. Мы почти не разговаривали: Марек насвистывал под нос простенькую мелодию, а я смотрела вперед и вверх, на темнеющее небо.

Распахнутые ворота вросли в землю. Вокруг одной из створок обвивался плющ. Кроме хрипловатого пения цикад, я не слышала ни звука — только скрип колес и мерный шаг лошадей. Неужели все легли спать? А ведь где-то поблизости, подумала я, блуждает наш горе-возница…

— Когда-нибудь здесь будет город, — произнес Марек. — Окрестные фермеры явятся на торжище, трактир обрастет пристройками, ярмарка — домами и улицами.

— Я как раз из такого городка. — Я зябко передернула плечами. — Ничего хорошего. Знаете, как скучно, когда никому не нужна?

Разве что мэтр это понимал. Но он тоже никому не нужен.

— Тебе повезло.

Марек посмотрел на запад, где еще светлела далекая заря.

— В Вельере тень от замка ложилась на город каждое утро. Много позже, когда я просыпался в башне с окнами на восток, я верил, что умею летать. Когда растешь под солнцем, многое меняется. И… когда над городом нет дракона, это очень красиво. Я раньше не понимал, насколько.

— В наш трактир солнце с утра лилось, как море, — сказала я. — Мне не с чем сравнивать.

— Тогда поверь на слово. Лучше уж город начнется с трактира, где встретят и обогреют, чем с драконьего замка. Люди живут, чтобы быть людьми, а не челядью.

— Челядью драконов? — Я покосилась на Марека. — Или челядью магов?

— Это не так, — он покачал головой. — Маги просто другие.

— Может быть, и драконы с этого начинали? С осознания того, что они — другие? А желание повластвовать пришло потом?

— Самое интересное, что так и было, — он улыбнулся. — Так всегда бывает. Но маги — не властители. Они ремесленники, целители, летописцы. Войны кончились.

— Сдается мне, вы это нарочно, — проворчала я. — Войны и приключения позади, в маленьких городках все самое интересное, маги всего лишь кузнецы да лекари, а в Галавере мокрые чулки и ничего хорошего. Сознайтесь, вы ведь хотите сплавить меня домой?

— А тебе в Теми так плохо?

Я изумленно посмотрела на него. Марек рассмеялся.

— Лин, ты упомянула часовую гильдию. Любой знает, где заказать лучшие на свете часы. А «наш трактир» наводит на мысли о том, чем живет твой отец. Все просто, правда?

Лошади стали, и Марек спрыгнул с козел. За спиной хлопнула дверца кареты.

— Я не заговаривал тебе зубы, Лин, — Марек отодвинулся, давая мне соскочить. — Я думал о себе. Люди — и маги! — куда чаще думают о себе, чем об окружающих. Например, содержатели этого двора и не думают нас встречать.

— Неудивительно, если вспомнить, который сейчас час, — Анри, в сухой чистой мантии, неторопливо спустился и достал карманный хронометр, — скоро полночь.

— Вот ты их и разбудишь.

— Замечательная идея. — Квентин появился следом. Он выглядел куда неряшливее, под глазами залегли темные круги. — Уверен, нам будут рады донельзя.

— Значит, потребуем внимания, — Анри убрал часы. — Заставим себя уважать.

Он прищурился и поднял левую руку к небу ладонью вверх. Сквозь раскрытые пальцы побежали искры: вниз, вниз, на утоптанную землю, на пучки соломы. Я уже открыла рот, чтобы крикнуть, но искры вскипели, поднялись, образовав пламенеющую розу над гибкой кистью руки, и хлестнули воздух огненной плетью.

Плеть свилась в кольцо, с сухим свистом отмеряя круги над головой. Отражение огненного колеса вскипело в каждом из окон. Я прикусила губу. Стекло — штука дорогая, если разобьется хоть одно…

— Эй, эй!

От входа бежал приземистый толстяк в мягком фланелевом костюме, прижимая руку к груди. Когда он приблизился, я поняла, что на нем пижама.

Анри поклонился. Плеть погасла, и он опустил руку с таким видом, как будто прятал в ножны рапиру.

— Добрый вечер.

— Зачем? — просипел толстяк. — Здесь же дети!

— И им не понравились фейерверки?

— Так ночь на дворе!

— И вы хотите, чтобы мы провели ее здесь? В Галавере заинтересуются, узнав, как холодно вы принимаете волшебников.

По лицу толстяка прошла судорога.

Я посмотрела на Марека.

— Челядь? — прошипела я.

Он развел руками.

Внутри спешно разводили огонь, зажигали свечи. Заспанная служанка, бормоча что-то про дилижансы, проезжающие ночью, прошествовала наверх с деревянной бадьей.

— Все комнаты заняты, — Анри был мрачен. — В одной найдется место для девушки, нам же придется требовать хозяйскую.

— Не по-людски. — Марек снял с шеи кожаный мешочек и вытряхнул из него несколько монет.

— Я пройдусь, ждите здесь.

— Он тобой всегда так командует?