У Врат Преисподней Ветрено… - Майкл Муркок

Неудивительно, что некоторые из менее уравновешенных демонстрантов оказывали сопротивление."

Мелькнуло изображение демонстранта, бьющего в спину одного из полицейских.

"Надежные свидетели удостоверяют, что полиция одинаково грубо обращалась и с мужчинами, и с женщинами.

В авангарде фараонов оказался Алан Пауйс, внук соперника мисс Картис на предстоящих президентских выборах и заместитель главы городской администрации, уже приступивший к закрытию нижних уровней."

Тут показали Алана, схватившегося с Хэлен.

«Но даже господин Пауйс не смог заставить собравшихся отказаться от их требований!»

Теперь показали, как он уходит. Алан и не подозревал, что объективы все время следили за ним.

«И он вернулся доложить о своей неудаче деду, Саймону Пауйсу.»

Камера запечатлела, как он входит в дедов дом.

Потом снова дали панораму беспорядков, и комментарий продолжался в том же духе. Его ужаснула эта ложь, и его беспомощность перед лицом этой лжи. Что он мог сделать? Все отрицать? Вопреки предвзятому общественному мнению?

"Очевидно, кому-то в высших эшелонах власти, – говорил комментатор, – не нравится Огненный Шут. Возможно, потому, что он привнес немного жизни в наше серое существование.

Эта программа отрицает тоталитарные методы городского Совета и заявляет тем людям, что будет противостоять всем их дальнейшим посягательствам на наши свободы!"

Изображение потускнело, а затем начался новый сюжет: корреспондент лазервидения беседовал с каким-то угрюмым гражданином.

Корреспондент: «Это господин Лэйджос, едва избежавший несправедливого ареста во время вчерашней демонстрации. Господин Лэйджос, расскажите зрителям, что с вами случилось.»

Лэйджос: «Я подвергся зверскому нападению двоих полицейских.»

Лэйджос стоял, бессмысленно уставясь в объектив, и репортеру приходилось его подгонять.

Корреспондент: «Вы получили увечья, господин Лэйджос?»

Лэйджос: «Я получил незначительные увечья, и, если бы меня вовремя не выручили, то серьезно пострадали бы моя голова и туловище.»

На голове Лэйджоса странным образом не замечалось никаких следов увечий.

Корреспондент: «Полиция как-то объяснила вам причину своего нападения?»

Лэйджос: «Нет. Я мирно выражал свои требования, когда на меня внезапно напали. Я вынужден был защищаться…»

Корреспондент: «Разумеется, разумеется. Благодарю вас, господин Лэйджос.»

Передача продолжалась из студии. Какой-то репортер склонился к объективу:

«Это – победа мисс Картис и ее сторонников, друзья мои. Совет не станет беспокоить Огненного Шута, пока мы будем бдительны, во всяком случае потому, что несколько минут назад Совет заявил, что…»

Картинка исчезла, и на ее месте появилось лицо Карсона. Приходилось мириться с этим единственным неудобством сочетания средства связи и средства развлечения в одном лазервид-блоке.

– Извини, если помешал, Алан. Слышал новости?

– Насчет меня? Или насчет Совета?

– Насчет Совета – они пошли на попятный. В конце концов они решили не закрывать тех уровней. Может, теперь удастся продолжить работу. Ты не мог бы поскорее прийти на работу?

Алан кивнул и отложил газету.

– Сейчас иду, – сказал он и выключил приемник.

Став на быструю полосу, понесшую его к лифтам, он размышлял о том, каким образом преподносился бунт. Он не сомневался, что полиция старалась воздерживаться от насилия. Тем не менее, ближе к концу, она могла потерять терпение. Теперь, чтобы попасть в ряды полиции, требовались высокий интеллект и прекрасное образование; современные полицейские совсем не напоминали давешних ни на что больше не годных типов. И все же, если одна сторона не обращала внимания на установленные закон и порядок, так же поступала другая. Насилие склонно порождать насилие.

«Насилие, – думал он, – это самовоспроизводящееся чудовище. Чем больше ему позволяешь, тем больше оно растет.»

Если он в том и сомневался, то скоро ему предстояло ощутить это на себе.

Две мускулистые руки звучно ударили его с обеих сторон по лицу. Он потерял равновесие, упал навзничь и даже чуть проехался спиной. Двое незнакомцев бросились к нему и рывком стащили на медленную полосу.

– Вставай, – сказал один из них.

Ничего не понимая, но ко всему готовый, Алан медленно поднялся. Он всмотрелся в высокого, узколицего мужчину и его более упитанного товарища со злым взглядом. На обоих были комбинезоны инженеров.

– Зачем вы это сделали? – спросил Алан.

– Ты – Алан Пауйс, да?

– Да. Что вам нужно?

– Ты – тот человек, который напал вчера на Хэлен Картис.

– Я этого не делал.

– Ты врешь, – человек дал ему оплеуху. По лицу Алана разлилась жгучая боль. – Нам не нравятся наймиты Совета, которые кидаются на женщин!

– Я ни на кого не кидался! – Алан, отчаявшись, приготовился защищаться.

Толстый ударил его в грудь, правда, несильно.

Проносившиеся мимо на быстрой полосе люди делали вид, будто ничего не замечают.

Алан ударил толстого кулаком по лицу, а тощего – ногой по голени.

Ни тот, ни другой этого не ожидали. Алан и сам удивился своей храбрости. Он действовал помимо воли. Его тоже поразила собственная вспышка насилия.

Теперь оба тузили его, а он беспорядочно бил в ответ. От удара в живот у него перехватило дыхание, от удара в лицо закружилась голова. Он бил все более вяло, и лишь защищался как мог.

Потом все кончилось.

Чей-то голос крикнул:

– Прекратите!

Тяжело дыша, Алан поднял взгляд и увидел слегка пристыженное лицо Тристана Б'Ула.

А еще он заметил у всех троих одинаковый значок: маленькое металлическое Солнце.

Тонколицый сказал:

– Это Пауйс – тот человек, который хотел закрыть нижние уровни. Тот, кто вчера вечером напал на мисс Картис.

– Не болтай чепухи, – сердито сказал Б'Ула. – Он не хотел закрыть те уровни; ему приказывал Совет. Я его знаю, и что он нападал на Хэлен Картис, тоже не верится.

Б'Ула подошел ближе.

– Здравствуй, Тристан, – мучительно выговорил Алан. – Ты занялся кое-чем новеньким, да?

– Это неважно. Вот ты что делал вчера вечером?

Когда Б'Ула приблизился, те двое отошли назад.

– Я спорил с Хэлен, говорил ей, что она ведет себя глупо. Совсем как ты. Никто из вас не ведает, что творит!

– Сегодня утром тобой полна вся пресса. На твоем месте я бы не появлялся в людных местах. – Он обернулся к двоим инженерам. – Шли бы вы. Ведете себя не лучше обычных хулиганов. Вы слишком много внимания уделяете тому, что болтают в газетах.

Алан попытался улыбнуться.

– Горшок над котлом смеется, а оба черны. Ты же это затеял, Трис. Подумал бы, прежде чем раззванивать новости.