Прекрасное отчаяние - Рэйвен Вуд

что вам пришлось это пережить. — Протянув руку, она погладила меня по руке. — Я сейчас же принесу вам один из бланков.

— Спасибо.

Решимость просачивается в мой позвоночник, пока я жду, пока она достанет нужный документ.

Мне надоели избалованные богатые детишки, которые считают, что весь мир — это их игровая площадка, а все остальные существуют только для их удовольствия. Пришло время показать им, что реальный мир имеет последствия.

Ведешь себя как задница, и это заносится в твое личное дело. И навсегда.

На моих губах заиграла злобная улыбка.

Не могу дождаться, когда увижу лицо Александра, когда охрана кампуса, а возможно, и полиция, придут его допрашивать.

10

АЛЕКСАНДР

Должен признать, что у малышки Оливии Кэмпбелл яйца больше, чем у большинства парней в кампусе. Заявить на меня за издевательства, домогательства и сексуальное нападение? Я этого не ожидал.

Ропот заполняет бледный мраморный коридор, когда дверь в лекционный зал распахивается, и студенты начинают выходить. Я остаюсь на месте, наполовину спрятавшись за каменным бюстом одного из самых известных профессоров нашего университета. Студенты бросают на меня нервные взгляды, проходя мимо, но никто не осмеливается комментировать.

Наконец Оливия переступает порог. Сегодня на ней черная юбка и веселый желтый топ, а волосы собраны в высокий хвост. И все, чего мне хочется, это просто намотать ее волосы на кулак и откинуть голову назад, чтобы было удобнее дотянуться до ее горла.

Может, я так и сделаю.

Оливия смотрит на что-то прямо перед собой, поэтому не замечает меня, пока не становится слишком поздно. Она вскрикивает, когда я хватаю ее сбоку, выворачиваю ей руку за спину и прижимаю к стене.

Она вздыхает, когда ее грудь соприкасается с холодной, твердой поверхностью, но прежде, чем она успевает прийти в себя, я кладу другую руку ей между лопаток и сильнее прижимаю ее к стене, не отпуская ее руку, вывернутую за спину.

— Ты донесла на меня? — Спрашиваю я, мой голос низкий и мрачный.

Несколько студентов, все еще находящихся в коридоре, бросают в мою сторону шокированные взгляды.

— Пошевеливайтесь, — огрызаюсь я.

Они тут же спешат в коридор.

Оливия прижимает свободную руку к стене и пытается использовать ее как рычаг, чтобы оттолкнуться от прохладного мрамора. Не стоит и говорить, что ее сила не сравнится с моей.

Из ее горла вырывается раздраженный звук, и она ударяет ладонью по стене.

— Отпусти меня.

— Ты на меня донесла, — повторяю я. — За издевательства. Домогательства. И сексуальное нападение.

Она не отвечает. Я даю ей еще две секунды, чтобы поступить разумно. Она не делает этого. Я поднимаю ее руку выше по спине, пока с ее губ не срывается хныканье от боли.

— Отвечай, — приказываю я.

— Да, — пролепетала она, все еще прижимаясь щекой к стене. — Да, я донесла на тебя.

Я хмыкаю и качаю головой.

— Издевательства и домогательства я могу понять. Но сексуальное нападение? Я отчетливо помню, что ты охотно согласилась пососать мой член. И даже поблагодарила меня за это потом.

— Охотно? — Она практически выплюнула это слово. — Я же говорила тебе, это был шантаж!

— Семантика.

Она издаёт злобное рычание и снова пытается оттолкнуться от стены. Я толкаю ее руку дальше по спине. Из ее горла вырывается еще один хрип, она закрывает глаза и загибает пальцы к белому мрамору.

Мой член возбуждается. Боже, как мне нравится, когда она находится в моей власти.

— Ты не можешь этого сделать, — огрызается она. — Ты не можешь просто делать все, что хочешь. Я уже доложила о тебе. Так что удачи тебе в объяснении семантики твоего шантажа полиции, когда они придут.

Убрав руку с ее лопаток, я упираюсь предплечьем в стену и подхожу к ней ближе. Я придвигаюсь настолько близко, что чувствую, как ее идеальная попка прижимается к моим бедрам. Ее дыхание учащается.

Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее уху.

— Мило, что ты все еще думаешь, что ко мне применимы обычные законы.

— Это заявление…

— Оно уже сожжено. Как и любое другое, поданное против меня по любой причине.

Она замирает. Даже дыхание почти останавливается. Затем она лепечет:

— Что?

Я ослабляю хватку и отступаю назад. На мгновение она остается в таком положении, прислонившись к стене. Затем она медленно поворачивается и встречает мой взгляд.

— Они сожгли мое заявление?

— Да.

— Но…

Я развожу руками, указывая на здание вокруг нас.

— Ты действительно думаешь, что люди здесь спасут тебя? Я могу выстрелить тебе в голову прямо в этом коридоре, и люди бросятся сюда и будут убирать кровь, только чтобы убедиться, что я не поскользнусь на ней.

Ее глаза расширяются, и она пытается сделать шаг назад, но снова натыкается на стену. Но потом в ее взгляд возвращается сталь, и она качает головой.

— Нет. Мир так не работает.

— Мой мир работает.

Из ее горла вырывается резкий смех.

— Ты так чертовски самоуверен.

— Правда? Хочешь, я наглядно покажу, насколько ты бессильна против меня?

Прежде чем она успевает ответить, я хватаю ее и перекидываю через плечо. После двух секунд ошеломленного шока она начинает брыкаться и кричать. Люди вокруг нас оборачиваются, чтобы посмотреть, но никто не вмешивается.

Прохладный сентябрьский ветер ласкает мое лицо, когда я распахиваю главные двери и выхожу во внутренний двор. Оливия продолжает пытаться бороться со мной, но я держу руку вокруг ее тела, как стальную ленту.

Она никуда не денется.

Взяв курс на флагшток посреди открытого пространства, я сую другую руку в один из карманов и достаю принесенные с собой наручники. Я планировал эту месть с тех пор, как узнал, что она пыталась донести на меня вчера.

Подойдя к шесту, я опускаю ее на землю, а руку опускаю к ее запястью.

— Кто ты? — Рычит она, выпрямляясь. — Гребаный пещерный человек, который…

Она осекается, когда раздается металлический щелчок. Неверие промелькнуло на ее лице, когда она опустила взгляд на запястье, скованное наручниками. Воспользовавшись моментом ошеломленного неверия, я дергаю ее за вторую руку, а затем сковываю и это запястье. Так как флагшток теперь находится между ее руками, он остается зажатым там.

— Ты… — Несколько секунд она просто смотрит на свое тело, приоткрыв рот в восхитительной улыбке. Потом ее глаза встречаются с моими, и в них вспыхивает ярость. — Какого хрена? Что за чертовщина!

— Следи за своим ртом.

Ее глаза еще больше расширяются, когда она смотрит на меня.

— Следить за своим ртом? — Металлический скрежет и лязг, когда она дергает за наручники, заставляя их биться о флагшток. — Следить за