Хозяева-2 (СИ) - Хлыстов Вадим

Сразу несколько безрадостных голосов еле слышно подхватили:

   — О, чужбина, чужбина, чужбина, чужбина, чужбина!

А одинокий голос продолжал песню-стон:

  — Незнакомый язык…  непонятное пение птицы…    Здесь чужие дожди и чужая на обуви глина!    Ах, чужбина, чужбина, чужбина, чужбина, чужбина![1]

Ако, облокотившись на подоконник, дослушал песню до конца, почему-то горько вздохнул, а потом два раза хлопнул в ладоши. На пороге кабинета немедленно возник помощник главного управляющего храмовым хозяйством. Он быстро, деловито поклонился, прижав правую руку к сердцу, а затем поднял на Верховного жреца бесстрастный, полный готовности, взгляд:

— Приказывай, господин!

Ако сделал небрежный жест ладонью в сторону сада:

— Рабыню начавшую петь — в клетку. Но чтобы и волос с ее головы не упал. Я сам ее допрошу. Всем остальным невольникам там — по тридцать плетей. Потом вырвать языки и заковать в кандалы. Мужчин отправить на галеры. Девок — на потеху храмовой страже. Пусть заимеют их до смерти. Исполняй.

Когда помощник торопливо вышел, Верховный жрец сел в свое кресло, покрутил в пальцах четки и раздраженно произнес, обращаясь к еще одному, одетому в невзрачные одежды простого ремесленника человеку, находящемуся в комнате:

— Слова этой песни — начало бунта, Кеб. Он угроза любой власти, будь то власть Императора или власть главного мага Тукана, пусть и тайного. Появление в столице Первой Матери и Второго Отца какого-то из оставшихся на Терре четырех Домов высокородных — тоже вызов нашей власти. Смертельный вызов. Когда станешь верховным магом — каждый намек на бунт дави в зародыше. Беспощадно. Теперь об этих двоих. Какие у тебя по ним новости?

Старший ученик главного мага Империи достал из-за пояса такие же четки как у Ако и сосредоточенно перебрал несколько бусин:

— Они вернулись, учитель.

— Вернулись?

— Да, вернулись. Приплыли на двух торговых судах, теперь уже как фенешийские торговцы. И сразу направились в храм Тира преподносить дары.

— Очень интересно. Это значит, что они решили сделать открытыми свои отношения с Нахти — Верховным жрецом Бога мудрости. Изящный ход. Никогда не вредно учиться у своих противников, Кеб. Продолжай, я внимательно тебя слушаю.

— Преподнеся дары, мужчина во всеуслышание заявил, что он Хем Нетер, то есть говорящий с Богами напрямую без посредничества жрецов, и что Тукану угрожает смертельная опасность. После чего, Нахти приказал очистить площадь перед храмом, а этим двоим — велел следовать за ним и увел их в свои покои. Слухи о грозящей Империи опасности со скоростью огня в степи стали распространяться по столице и…

Верховный жрец Сешта неожиданно перебил своего старшего ученика:

— Дай я за тебя закончу фразу. И они быстро дошли до Санахта через его проведчиков. А Нахти, как верный и законопослушный поданный Империи, повел этих новоиспеченных фенешийца и фенешийку, конечно же, под усиленной охраной, во дворец. Чтобы Самодержец сам принял решение, чего стоит эта «недобрая весть».

Старший ученик уважительно склонил голову:

— Именно так и было, учитель.

Ако в ответ равнодушно пожал сухими, старческими плечами:

— Об этом не трудно было догадаться, Кеб. Я бы сам так поступил, будь я на их месте.

Но такой их поступок, для нас, одновременно плох и хорош. Хорош он тем, что эти двое вышли из тени. Ну и плох он, именно тем же…

Во взгляде старшего ученика возникло ничем не скрываемое недоумение:

— Э-э…  Я не совсем понял, учитель…

Верховный жрец Бога смерти опять пожал плечами:

— Хорошо — потому что они теперь не уйдут в тень, не будут прятаться, будут на виду. Высокородные не для того устроили весь этот балаган возле храма Тира, чтобы потом раствориться в неизвестности. А плохо из-за того, что они, по-видимому, решили выйти прямо на Санахта. Я почти уверен, что твой дальнейший доклад подтвердит эту мою мысль. Поэтому — продолжай…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Кеб задумчиво покрутил четки пальцами:

— Мой проведчик из личной охраны Императора говорит, что мнимый купец-фенешиец подарил Владыке невиданные доспехи, которые не пробивают бронзовые серпы, копья и стрелы. А наши панцири и шлемы, мечи из неизвестного голубого метала, прилагаемые к доспехам, режут как горячий нож масло. И вдобавок длинноволосый показал Повелителю, как можно справиться с его охраной без оружия, буквально разметав голыми руками всех телохранителей, которые там присутствовали. Что Император был в полном восторге и от подарка, и от умения длинноволосого, который называет себя странным именем — Яр мне донес уже другой проведчик. Это женщина по имени Феба. Она из учителей Санахта и по моему приказу согласилась на предложение Императора руководить всеми изысканиями, которые проводятся в пещерах. Так вот, ей удалось подслушать через систему воздуховодов разговор Императора и Яра на крыше главного здания в подземелье. Повелитель, по неизвестной причине, полностью открылся тому, кого мы считаем Вторым Отцом, а тот в свою очередь потребовал от Самодержца все изыскания прекратить, людей занятых в них — уничтожить, мотивировав это гневом Богов. В противном случае, если Санахт не подчинится, Империю ждет хаос и разрушение через двадцать восходов Шу. Феба особо подчеркнула в своем докладе, что услышав пророчество Яра, она не сомневается, что именно так и произойдет, настолько уверенным, грозным и безапелляционным был тон голоса высокородного.

— И что в ответ сказал Санахт?

— Он обещал подумать, пригласив этого «купца» и его спутницу пока пожить во дворце. Что мы будем делать, учитель?!

Ако криво усмехнулся одной стороной рта:

— Ничего не будем делать, Кеб…

— Как ничего?!

— А вот так. «Ничего» — означает именно — «ничего». Во всех смыслах. Санахт ничего не сможет рассказать про нас, потому что он совершенно ничего не знает про нас, магов. Все эти откровения, которые ему приходили в голову вместе с головной болью, были же внушены во сне без непосредственного контакта с нами. Начиная с первого проблеска в его сознании об удивительном многообразии окружающего мира и заканчивая якобы вспомнившимся разговором о расположении пещеры подходящей для тайных изысканий. Если Император выполнит пожелание длинноволосого, то так тому и быть. Высокородный удовлетворится сделанным и исчезнет со своей спутницей. Но мы-то останемся здесь и будем тихо, неторопливо, но при этом, делая поправку на присутствие их соглядатаев вроде Верховного жреца Бога мудрости, выпестовать очередного «Санахта» на императорском троне. То же самое произойдет, если Повелитель встанет в гордую позу и пойдет наперекор так называемой воле Богов. Да, я не сомневаюсь, что страна тогда действительно погрузится в хаос, так как Хозяева своих угроз просто так никогда не произносят. Ну и что? Пройдет время, мы опять поможем возродить Империю, и все пойдет так же, как и в том случае, если нынешний Повелитель Тукана выполнит требование Яра-Хозяина…  Кеб, мальчик, ты все время забываешь, что наш проект рассчитан не на одно поколение, а на сотни разливов Геона. Он предусматривает и отступление, если это необходимо. Мы же оперируем долгосрочными идеями, а не скорыми действиями. А для того, чтобы они воплотились в жизнь — нужно время и терпение…  И совершенно не важно, что даже тебя уже тогда не будет, когда они станут жизнеспособны. Главное — что эти идеи будут воплощены! Ты мне лучше вот что скажи — все наши маги уже собраны в столице?

Старший ученик утвердительно кивнул:

— Как и было приказано, учитель. Они все оповещены о тех, кого называют Хозяевами и в Хут-Ка сейчас находится весь конклав магов Тукана с их учениками, а их способность к магии самым тщательным образом скрывается.

— Ну и прекрасно. Если Санахт выполнит требование высокородных, то мы сразу до всех наших магов доведем, что им надо делать, растворившись среди обычных людей. А если не выполнит, то опять-таки, не ища их магическими щупальцами по городам всей страны, устно прикажем, на всякий случай, до особого распоряжения о возвращении, покинуть Тукан, чтобы сохранить конклав в начавшемся хаосе и разрушении Империи. Еще раз напоминаю — ни в коем случае они сейчас не должны проявлять свои способности. Это сейчас — самая правильная тактика. Теперь — иди. У меня на сегодня еще много работы…