Чистое сердце - Густав Эмар

Генерал подошел к Джону Дэвису, остановился перед ним и сказал ему коротко:

— Мистер Джон Дэвис, вы — человек, который твердо держит свое слово, и сердце у вас благородное! На этом мы покончим. Возвращайтесь к тому, кто вас послал, и скажите ему следующее: «Генерал дон Хосе-Мария Рубио ни в каком случае не согласен вступить с вами в переговоры. Он питает к вам личную ненависть и не желает видеть вас иначе, как с оружием в руках. И до того времени, пока вы не дадите ему того удовлетворения, которого он требует от вас, он не согласится рассуждать с вами о каких бы то ни было политических вопросах». Запомните хорошенько эти слова, сеньор, чтобы передать их слово в слово известному вам лицу.

— Я передам их слово в слово.

— Отлично! А теперь ступайте! Нам не о чем больше говорить. Полковник Мелендес, потрудитесь приказать подать лошадь этому господину и проводить его до аванпостов.

— Еще одно слово, генерал!

— Говорите!

— Как мне передать вам ответ этого лица?

— Лично, если вы не боитесь прийти сюда еще раз.

— Вы прекрасно знаете, генерал, что я ничего не боюсь! Я доставлю вам ответ.

— Рад буду получить его. Прощайте.

— Прощайте, — ответил американец, и поклонившись всем собравшимся, он ушел в сопровождении полковника.

— Вы играли в опасную игру, мистер Дэвис, — сказал ему последний после того, как они прошли несколько шагов, — генерал мог приказать повесить вас!

Американец пожал плечами.

— Он не посмел бы сделать этого, — ответил он пренебрежительно.

— О-о! А по какой причине, позвольте вас спросить?

— Какое вам до нее дело, полковник? Ведь я, кажется, на свободе, и этим все сказано.

— Действительно.

— Это должно быть для вас вполне достаточным доказательством того, что я не ошибаюсь.

Полковник привел американца к своей квартире и попросил его зайти на минуту, пока будут готовы лошади.

— Мистер Джон Дэвис, — сказал он, — потрудитесь выбрать из этого оружия, за качество которого я отвечаю, то, которое будет вам по вкусу.

— Зачем? — спросил тот.

— Caspita! Вы пойдете ночью, мало ли кто может вам встретиться! Мне кажется, что при таких обстоятельствах не мешает принять кое-какие меры предосторожности.

Оба собеседника обменялись взглядом — и поняли друг друга.

— Действительно! Вы правы, полковник, — сказал небрежным тоном американец. — Вы меня навели на хорошую мысль: дороги не безопасны. Если вы предоставляете мне право выбора, я возьму эти пистолеты, вот эту саблю и этот нож.

— Сделайте одолжение. Только не забудьте запастись порохом и пулями, без них огнестрельное оружие будет для вас бесполезным.

— В самом деле! Вы, полковник, обо всем помните! Вы просто милейший человек, — добавил он, заряжая пистолеты и ружье и наполняя пороховницу порохом, а сумку — пулями.

— Вы мне льстите, мистер Джон Дэвис; я в данном случае делаю только то, что и вы сделали бы на моем месте.

— Согласен! Но вы все делаете с такой любезностью, что мне просто неловко.

— Перестанем говорить друг другу комплименты. Вот и лошади поданы.

— Их две. Разве вы намерены проводить меня за границу аванпостов?

— О, лишь несколько шагов, если только мое общество не будет вам неприятным.

— Ах, полковник! Я всегда буду счастлив видеть вас своим спутником.

Разговор двух собеседников происходил в самом любезном тоне, в котором, однако, просвечивала тонкая и едкая насмешка. Оба они вышли из дому и сели на лошадей. Ночь была светлая и теплая. Тысячи звезд сияли на небе, отчего оно казалось как будто усеянным бриллиантами, луна спокойно плыла по небосклону, разливая повсюду свой бледный, фантастический свет. Таинственный вечерний ветерок наклонял ветвистые вершины деревьев и покрывал мелкой рябью серебристые воды реки, волны которой в любовной неге замирали у ее берегов.

Оба всадника ехали рядом. Часовые по молчаливому знаку полковника пропускали их беспрепятственно. Вскоре они спустились с холма, миновали передовые посты и очутились в открытом поле. Каждый из них, погруженный в свои мысли, с отрадным чувством отдавался ощущениям безмятежной ясности и покоя, разлитых в природе, и, казалось, совсем забыл, что он не один. Так ехали они на протяжении часа и наконец приблизились к перекрестку двух дорог, образовавших нечто вроде ущелья, в центре которого поднимался крест, словно зловещий предвестник гибели. Крест был поставлен в память о каком-то убийстве, совершенном некогда в этом пустынном месте.

Точно сговорившись, обе лошади офицеров разом стали, вытянули шеи, заложили уши назад и зафыркали. Оторванные так неожиданно от своих грез и возвращенные к действительности, оба всадника выпрямились и оглянулись. Ни малейший звук не нарушал ночной тишины. Окрестность была пустынна и безмолвна, как в первые дни сотворения мира.

— Вам угодно дать мне возможность еще некоторое время пользоваться вашим приятным обществом? — спросил американец полковника.

— Нет, — ответил коротко молодой человек, — я здесь остановлюсь.

— А-а! — разочарованно протянул Джон Дэвис. — Так мы здесь расстанемся?

— О нет! — ответил полковник. — Еще нет!

— Но в таком случае, несмотря на то величайшее удовольствие, которое я испытываю в вашем очаровательном обществе, я вынужден отказаться от него и ехать дальше.

— О, будьте так добры, уделите мне несколько минут, мистер Дэвис, — возразил полковник с ударением на каждом слове.

— Несколько минут… согласен, но не больше! Не правда ли? Так как мне предстоит долгий путь, то, несмотря на удовольствие, которое доставляет мне беседа с вами…

— От вас одного будет зависеть, сколько времени нам оставаться вместе.

— Это в высшей степени любезно с вашей стороны!

— Мистер Джон Дэвис, — произнес полковник, повысив голос, — помните ли вы о нашем последнем разговоре друг с другом?

— Дорогой полковник, вы достаточно знакомы со мной, чтобы знать, что я забываю только те вещи, которых не должен помнить.

— И это должно означать…

— Что я прекрасно помню разговор, о котором вы сейчас упомянули.

— Тем лучше! Ваша замечательная память снимает с меня часть труда, и мы легко поймем друг друга.

— Я тоже так полагаю.

— Не находите ли вы, что это место вполне соответствует нашей цели?

— Я нахожу его превосходным, дорогой полковник!

— В таком случае, если вы согласны, сойдем с лошадей.

— Я к вашим услугам. Для меня нет ничего ненавистнее, чем продолжительные разговоры верхом на лошади.

Всадники соскочили с лошадей и привязали их к дереву.

— Вы берете ваше ружье? — заметил американец полковнику.

— Да, — ответил тот. — Вам это не нравится?