Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

Первобытные люди еще не знали расовых теорий, однако понятие «кровное родство» уже успело оказать на них свое разлагающее влияние.

Или они на него.

У них было достаточно времени и возможностей, чтобы войти в роль нерадивых хозяев прекрасной планеты, не столько даже завоевателей, сколько истребителей, безмозгло любующихся собственной жестокостью, которую они с незапамятных времен преподносили миру как необходимое зло, как издержки познания…

Но к познанию стремились лишь единицы, а миллионы — к использованию результатов этого познания в угоду своей порочности.

… — О ком гадаешь по ромашке? — спросили палача.

— Я не гадаю, — ответил он, — я выдергиваю из нее лепестки…

Древний мир

Единственный урок, который можно извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков.

Истинно так. Ведь не зря же говорится, что умные учатся на чужих ошибках, а вот дураки — на своих. Даже при самом беглом сравнении истории Древнего мира с летописями всех последующих эпох становится совершенно очевидным то, что она несоизмеримо более богата созидательными событиями и роковыми ошибками, а потому особенно поучительна. А то, что забубенное человечество не извлекло из нее практически никаких уроков… что ж, человечество есть человечество…

Сама же по себе древняя История настолько динамична, самодостаточна и насыщена ярчайшими проявлениями знаний, умений и талантов человеческих, что ее финалу вполне пристала бы роль завершающего аккорда, и на том можно было бы смело закрыть занавес под аплодисменты восхищенных зрителей.

Эта история во многом напоминает какой-нибудь популярнейший телесериал, к которому не слишком добросовестные и талантливые продюсеры и режиссеры буквально пришивают белыми нитками продолжения с тем же названием, но с добавлением порядковых номеров. Как правило, номер два еще способен хоть в какой-то мере развить удачные находки номера первого и эксплуатировать обаяние полюбившихся зрителям образов, но номер три и так далее — это уже ни что иное, как бледная немочь, рассчитанная на успех той части зрителей, чья непритязательность граничит с умственной отсталостью.

Таким же образом последующие акты человеческого трагифарса попросту поражают своей надуманностью и творческой беспомощностью.

Единственное, чем они сочно и густо насыщены, так это проявлениями кичливости человека перед Природой, что поначалу воспринимается с некоторым нездоровым интересом (как, например, наблюдают за поведением городского сумасшедшего), но очень скоро эта ничем не оправданная кичливость начинает раздражать, и в итоге ее тупое однообразие вызывает лишь непреодолимую скуку.

КСТАТИ:

«Все жанры хороши, кроме скучного. Но скука — не жанр».

Вольтер

Но первый акт великолепен.

Письменность, расцвет самых разнообразных наук, технический прогресс, развитое сельское хозяйство, мелиорация, зодчество, государство и право, бессмертные шедевры литературы и искусства — вот очень беглый перечень наиболее характерных примет того исключительного времени, исключительного потому, что никакое иное не смогло бы похвастать ничем подобным…

Впрочем, здесь следует рассматривать не только фактор исторического времени, но и места.

В ученых беседах о древних цивилизациях принято упоминать некий стандартный набор таких географических понятий, как Египет, Двуречье, Палестина, Иран, Финикия, Индия и Китай.

Древним американским цивилизациям в принципе не отказывают в оригинальности, однако со времени их обнаружения испано-португальскими конкистадорами они, изнасилованные и обгаженные, замерли, затаились и стали некоей «вещью в себе», независимой (в том плане, что от нее ничего не зависит) экзотикой, о которой рассуждают, многозначительно покачивая лысыми головами, но в которой никто толком не разбирается.

Ну и, естественно, сверкающим алмазным венцом этого набора служат Греция и Рим, роль которых в развитии мировой цивилизации переоценить практически невозможно.

Что ж, не будем без нужды нарушать привычные комбинации кубиков с буквами и цифрами. Начнем с начала…

Египет

С самого начала начал эта страна располагалась в долине и дельте Нила — одной из величайших рек планеты. Естественно, Нил всегда был для египтян тем, что принято называть артерией, источником жизнеобеспечения. Он обожествлялся, ему молились, приносили жертвы, в честь него исполнялись хвалебные гимны, где он назывался источником жизни, дарителем хлеба насущного и творцом всего прекрасного.

С незапамятных времен берега Нила были изрезаны оросительными каналами. Здесь располагались поселки и города, здесь процветала торговля, здесь бурлила жизнь во всех ее непростых для того периода всемирной Истории проявлениях.

В IV тысячелетии до н.э. в долине Нила располагалось сорок небольших государств, так называемых «номов», в каждом из которых функционировала система монархической власти.

Среди великого множества царей, фараонов, королей, императоров, президентов и просто желающих «порулить» (типа Кромвеля или Ленина). История едва ли сможет при всем желании назвать хотя бы дюжину истинно мудрых и элементарно дорожащих своей репутацией людей. Правда, если заглянуть в учебник истории любой страны, там можно обнаружить богатейшую галерею образов чрезвычайно благородных, умных, образованных патриотов-филантропов, которых лишь жестокая необходимость спасения нации заставила схватиться за кормило власти… Если так, то откуда же взялся весь этот алчный и кровавый идиотизм, называемый историческим процессом?

Но если это можно сказать о тех, чьими роскошными памятниками сейчас любуются туристы, то как представить себе всю глубину державного мышления тех древнеегипетских царьков, которые были в своих номах и «отцами нации», и законом, и властью? Исходя из фактов истории того времени, можно сказать, что уровень государственного мышления каждого из них сводился к простейшему арифметическому рассчету: «У меня три тысячи подданных, но если я присоединю к своим владениям земли соседнего нома, то подданных будет уже не три. а шесть тысяч, и тогда налоги составят…» Короче говоря, стандартный мотив расширения границ любой страны…

И вот царек идет войной на своего соседа, а там уж как повезет: либо он присоединит к себе владения, что плохо лежат, либо его…

КСТАТИ:

В поход на чужую страну собирался король.Ему королева мешок сухарей насушилаИ старую мантию так аккуратно зашила,Дала ему пачку махорки и в тряпочке соль.И руки свои королю положила на грудь.Сказала ему, обласкав его взором лучистым:«Получше их бей, а не то прослывешь пацифистом,И пряников сладких отнять у врага не забудь.

Булат Окуджава

Эти войны египетских царьков для Клио, музы Истории, не имели абсолютно никакого значения. Как, впрочем, и для рядовых подданных этих недалеких монархов. Подданные в итоге любой войны в худшем случае погибают «за свободу родины», а в лучшем — остаются, как говорится, при своих интересах. Ведь какая, к примеру, разница рязанскому землепашцу образца XVI века — завоевал ли Иван Грозный Казанское ханство… И так же все прочие великие державные свершения.

Но вернемся к нашим алчным староегипетским царькам.

В итоге их примитивных междоусобиц из сорока мелких государств образовалось всего два: Египет Верхний и Египет Нижний. Разумеется, через некоторое время они сошлись в последнем и решительном бою за «единство нации» (как теперь принято называть державный разбой), и Египет стал неделимой страной всех египтян, объединенных под властью (наконец-то!) одного фараона.

Можно представить себе бурную радость всех этих египтян.

А того славного собирателя египетских земель звали Менес.

Он-то и основал династию фараонов, первую из тридцати функционировавших в течение всего периода государственной независимости Египта.

Фараон и его слуги

Объединение это имело место на рубеже IV и III тысячелетий, около 3000 года до н.э.

Столицей объединенной державы стал город Мемфис.

Обычная столица, которую традиционно отличают от обычного города бросающаяся в глаза концентрация представителей двух родственных классов общества: чиновников и проституток.

И те и другие кормятся, в основном, за счет наплыва провинциалов, приезжающих в столицу улаживать свои дела разного рода и значения.

Впрочем, их объединяет не только это.

А еще в столице есть множество военачальников, изнывающих в ожидании очередной победоносной войны. Ведь только уж очень наивные люди верят в заявления правительств о том, что армия создается с целью обороны страны. Армия создается для разбоя, а когда дело оборачивается действительной необходимостью обороны родной земли, то в таких случаях либо разбегается, либо в массовом порядке сдается в плен.