Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

Тридцать династий фараонов. Но что бы изменилось, если бы их было двадцать? Или сорок? Имела ли место оккупация Нубии?

Как пришли туда египетские войска, так и ушли. Будто бы ничего и не было.

КСТАТИ:

У царя Соломона, говорят, было кольцо, на котором отчетливо виднелось выгравированное изречение: «Все проходит». В разного рода критических ситуациях мудрый царь черпал спокойствие и выдержку именно в этом изречении. Но однажды стечение обстоятельств было настолько негативным, настолько стрессовым, что Соломон в ярости сорвал кольцо с пальца и швырнул на пол. Оно покатилось, описало круг и замерло у ног царя. Соломон разглядел какую-то надпись на внутренней стороне кольца, поднял его и прочитал: «И это пройдет».

Так-то.

А что осталось, что не кануло бесследно в мутные воды забвения?

Сфинкс. Пирамиды. Храмы. Нефертити. «Золотое сечение».

И литература: философская лирика, легенды, трактаты мудрецов…

И наука.

На одном из папирусных свитков можно прочесть:

Они не строили себе пирамид из медиИ бронзовых надгробий,Не оставили после себя наследников,Детей, продолжателей дел и имен,Но они увековечили себя в написанном,В своих сочинениях, в своих поучениях…Книга ценнее самого дорогого надгробьяИ самой высокой колонны.Мудрость слов возводит пирамиды в сердцах тех,Кто помнит имена авторов великих истин.

Вот, пожалуй, и все, что следует воспринимать всерьез. И не только в истории Древнего Египта.

Двуречье (Месопотамия)

В южных предгорьях Кавказа берут свое начало две реки, Евфрат и Тигр, которые впадают в Персидский залив. Пространство, ограниченное их средним и нижним течением, издавна называлось Двуречьем (по гречески — Месопотамией).

В течение всего периода древней истории в долине Тигра и Евфрата образуются, развиваются и увядают три буйноцветные цивилизации, три державы: Шумер, Вавилон и Ассирия.

Шумерская цивилизация является самоей древней не только в этом регионе, но и, пожалуй, во всем обитаемом мире. И самой, пожалуй, таинственной.

Она оставила в наследство потомкам понятия о годе, который состоит из 12 месяцев или 365 дней, о зодиакальных созвездиях, о колесе и гончарном круге, о бронзе и цветном стекле, о профессиональной армии и правовом кодексе. Но вместе с тем эта цивилизация оставила и множество неразрешенных вопросов. Например, в шумерских мифах упоминаются военные действия, которые осуществляются с помощью каких-то длинных металлических стрел, несущих в себе «зарева адского пламени» (перевод может быть не совсем точным, но смысл именно таков). Боевые ракеты за шесть тысяч лет до нашей эры? А то, что шумерские воины после боя тщательно промывали каким-то особым раствором оружие и одежду? Этот процесс называется дезактивацией. Он является необходимой мерой защиты от ядерного заражения. Так что, описание этого процесса в шумерских мифах — неопределенная игра слов? Так, конечно, хотелось бы тем, кто с маниакальным упорством пытается загнать мир в узкие рамки своих жизненных стереотипов.

КСТАТИ:

«На что ни посмотрит больной желтухой, все ему кажется желтоватым».

Тат Лукреций Кар

Видимо, шумеры в свое время пережили что-то невообразимо ужасающее, какую-то страшную трагедию, которой они не смогли дать исчерпывающего определения, но которая явственно отпечаталась на их мировосприятии.

Шумерская мифология пронизана леденящим ужасом и бесперспективной борьбой против злого рока, против того, что выше понимания и поэтому особенно страшно.

У шумеров напрочь отсутствуют характерные для египтян мотивы загробного благополучия в светлом царстве Осириса. Их боги жестоки и беспощадны, они не знают ни жалости, ни милосердия, а в потустороннем мире царят беспросветный мрак и страдания. Этот, живой мир, в шумерском восприятии не намного лучше, но все же допускает наличие определенных радостей, которые можно добыть ценой напряженной и жестокой борьбы, страданий и лишений.

Авторство крылатой фразы «Momento more» («Помни о смерти») принадлежит не римлянам, как принято считать, а шумерам. Именно шумеры провозгласили нормой мировосприятия постоянное ощущение угрозы смерти и при этом стремление к наслаждению каждым мгновением быстротекущей жизни.

КСТАТИ:

«Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит».

Аль-Хусри

Несказанно забавляет трактовка шумерского мировосприятия, кочующая из одного академического учебного пособия в другое. Она основывается, прежде всего, на сложных природных условиях Двуречья, на разливах Тигра и Евфрата, на жарком климате и т.п. И поэтому, мол, возникла в этих суровых краях такая мрачная жизненная философия. Ну, что тут можно сказать? Если по правде, то очень хочется обратиться к ученому мужу: «Дубина, взгляни на карту!» Действительно, не на Аляске же располагалось это самое Двуречье. Плодородная почва, на которой каждое посеянное зерно давало урожай в соотношении 1 к 100; финиковые пальмы; леса, полные дичи, и реки, кишащие рыбой. Практически общий с Египтом регион. А что до жизненной философии, то природные условия если и играют какую-то роль в ее формировании, но все же далеко не решающую.

Сама же жизненная философия того или иного народа, вернее, господствующая философия того или иного народа играет, бесспорно, решающую роль в формировании его духовных ценностей.

Между прочим, шумерский миф о всемирном потопе возник если не раньше библейского, то во всяком случае вне зависимость от него. В нем фигурируют и ковчег, и ворон, нашедший земную твердь.

Самый значительный литературный памятник шумеров — эпос о Гильгамеше. Герой этого эпоса отправляется в долгий и опасный путь, желая обрести бессмертие. Его поиски мучительны и полны опасных приключений. В конце концов Гильгамеш возвращается домой. Он смотрит на высокие городские стены и утешает себя мыслью о том, что если после человека остается то, что он построил, то бессмертие вполне может заключаться в его свершениях.

Шумеры оставили после себя еще и такие символы бессмертия, как ступенчатые башни, так называемые зиккураты. Эти башни были центральными сооружениями храмовых комплексе», На вершине многоступенчатой башни располагалось святилище которое считалось обиталищем бога. Там жрецы вступали в непосредственное общение с высшими силами, и никто не может знать наверняка, были то монологи или диалоги…

Мы слишком мало знаем наверняка.

Что ж, возможно, знание вовсе не является необходимым условием прогресса цивилизации.

Может быть, именно по этой причине культурное наследие шумеров пронизано столь глубокой печалью.

А вот наследники шумерской культуры — вавилоняне — уже отличались непоколебимым оптимизмом, и вовсе не потому, что меньше знали, а потому, что по-иному относились к своему знанию, более трезво, прагматично — в известной мере. Да, если жизнь — паршивая овца, то с паршивой овцы — хоть шерсти клок!

И они брали свой клок шерсти весело, дерзко, безоглядно.

Недаром же Вавилон является символом жизнелюбия, синонимом гипертрофии любого жизненного явления. Есть такое расхожее выражение «вавилонская блудница». Никто не сможет определить точные параметры этого понятия, однако любой скажет, что здесь имеется в виду какая-то супершлюха, какая-то ниспровергательница всех приличий, всех моральных догм, всех общественных стереотипов.

А выражение «вавилонское столпотворение» само собой предполагает нечто крупномасштабное, многолюдное, потрясающее своим размахом. Согласно библейскому мифу, в городе Вавилоне началось строительство огромной башни, которая должна была достичь неба. Естественно, в осуществлении этого дерзкого проекта принимало участие немыслимое количество строителей. Строительство развивалось довольно успешно, и Вавилонская башня (столп) уже была весьма высокой, когда Бог, разгневавшись на зарвавшихся людишек, наделил их разными языками, и тогда, утратив возможность свободно общаться друг с другом, они вынуждены были прекратить строительство…

А само слово «Вавилон» является синонимом большого и величественного города, полного соблазнов и какого-то изощренного греха, во многом соответствующего расхожим представлениям о современном Лас-Вегасе.

В Библии Вавилон характеризуется как город, который «яростным вином блуда своего напоил все народы».

Так или иначе, но Вавилон был столицей могущественного царства и самым крупным торговым центром Двуречья, по крайней мере в период своего расцвета (первая половина II тысячелетия до н.э.).