Медаль за город Вашингтон - Владислав Морозов

– Что тебе понятно, майор? – спросила она.

– Все-все, – ответил я, с интонацией Вовки в Тридевятом царстве из известного мультфильма. – Ну, то есть как «все». Чтобы полностью понимать женщин, надо, видимо, носить колготки, высокие каблуки, а также каждодневно штукатурить физиономию, но, сдается мне, и этого маловато будет. В свое время разные Бори Моисеевы это пробовали, и все без толку. А менять василек на василиску хирургическим путем, по методу вымерших ныне тайских трансвеститов – это, по-моему, вообще перебор… Я, вообще-то, в том смысле, что про вашу науку и про вас лично, с вашими наполеоновскими планами мне все более-менее понятно…

– Ну раз про это тебе все понятно, давай о главном, майор.

– Охотно. За тем и шел. Вы во время операции в расположении останетесь?

– Нет, хочу понаблюдать лично.

– Ну, воля ваша, хотя я и не советовал бы. Все-таки там стрелять будут. И много.

– Это понятно, но мне надо лично посмотреть, кто будет непосредственно сопровождать груз. Очень надеюсь увидеть кое-какие знакомые рожи.

– Ну раз есть такая необходимость – обеспечим вам безопасное место для наблюдения. Как мне доложили, судя по радиоперехватам, их самолет уже в воздухе, а значит, основную пьесу будем играть ближе к вечеру. Вы во время последней встречи с этим придурочным диплошпионом из нашего посольства, этим, как его, Еб… Ет…

– Екамасов, – подсказала Дегтярева.

– Во-во, Екамасовым, выяснили, не будет ли у нашей акции каких-то крупных и нехороших последствий военно-дипломатического плана?

– Например?

– Например – мы их разбибиним, а они возьмут и скинут в отместку на нас или на какой-нибудь крупный местный город ядрену бомбу. Ну, или пошлют сюда что-нибудь вроде загруженного под завязку В-52, который обработает, к примеру, это наше поместье, по площадям крылатыми ракетами с кассетными боевыми частями. Для этого много не надо. Убить нас при таком раскладе может и не убьет, а вот реноме мы себе попортим…

– Да нет, не должны. Разведка и лично генерал Тпругов гарантируют. Да и вообще, у Сантосов самая натуральная частная лавочка, и официально они контактируют не с правительством США, а с несколькими тамошними компаниями, часть которых, правда, действительно работает на Пентагон. А у частников не может быть стратегических бомбардировщиков или крылатых ракет. Да и маловато сейчас в Штатах такой техники, чтобы использовать ее где попало и как попало.

– Так у них же достаточно важные для пиндосов программы. Насколько я понимаю, этот Сантос по заказу американских друзей превращает «человеческий материал» в «универсальных зомби-солдат» и «живые мины». И что ему за это – никакого респекта и уважухи?

– А с какой стати? Американцы – деловые люди. Они и так слишком щедро с ним расплачиваются, специальные самолеты гоняют, керосин жгут. Но для открытого военного вмешательства, откровенно говоря, много чести. Даже если мы этого Сантоса грохнем, в соответствии с желаниями наших здешних радушных хозяев. А кроме того, Дана тебе должна была рассказать, что эти зомби-программы у американцев сейчас, похоже, не имеют наивысшего приоритета.

– Это почему?

– Потому что все эти штуки с плохо убиваемыми зомбаками хороши только против испуганных и безоружных. А с времен древней Спарты известно, что любого воина-супермена убить не так уж сложно. Вы же в Анголе догадались им дырок в голове наделать…

– Ага. Скажите еще, что Арни Шварц Хищника в известном фильме и вовсе с помощью конца бревна победил. Дырок-то мы им наделали, а они по нам потом ядерным зарядом. Так что еле убежать успели…

– Ну так убежали же. Наше начальство больше опасается, как бы эти «универсальные солдаты» со временем не превратились в нечто большее. А с точки зрения диверсионных действий куда опаснее «живые мины». Меня-то как раз в основном они интересуют.

– Ну-ну. Хорошо, если так, и за них действительно никто не врубится всерьез. А если это действительно частники, то почему их будут прикрывать местные вояки?

– Во-первых, наши крайние беспокоящие действия заставляют их усиливать охрану, собственных сил у Сантосов не так много, а с тяжелым вооружением и вовсе проблемы. А во-вторых, из Мехико на подобные вопросы отвечают, что это личное дело командующего вооруженными силами в конкретной провинции. В данном случае – этого старого корыстного козла, генерала Эрнандо Эспиносы. В условиях военного положения он имеет право разрешить своим подчиненным оказывать охранные услуги по запросам частных лиц, на чисто коммерческой основе. Вот они и оказывают. И нам нужно, чтобы после сегодняшней операции помощь военных Сантосам сократилась до минимума или вообще прекратилась…

– Да не извольте беспокоиться. Что еще?

– А еще, майор, возьми там на столе, в синей папке фотку.

Я выполнил это ее указание. С цветного снимка на меня смотрел плешивый субъект лет пятидесяти в сером костюме и, видимо, дорогом галстуке. Его физиономия чем-то напомнила мне фельдмаршала Роммеля с некоторых старых фотографий. Вылитый Лис Пустыни, только с глазами откровенного психа. Интересно. Раньше начальство в лице той же Дегтяревой как-то не считало нужным информировать меня насчет каких-либо персоналий, а тут вдруг ориентирует на вполне конкретную рожу. Это что – местный главгад, которого нам предстоит спеленать?

– Это что за шиз? – спросил я.

– А это тот, кто нас интересует больше всего, дон Максимилиан Сантос, в девичестве Макс фон Шоберт.

– Руководитель зомби-проекта и типа главный некромант?

– Вроде того. Только тут не все так просто. Он не просто ученый, но вроде бы еще и гипнотизер, владеющий какими-то магическими методиками.

– Например?

– Его папаша еще в Третьем рейхе занимался чем-то типа вуду. Пытался поставить всю эту африканскую мистику на службу фюреру. А гипнотический дар у них наследственный, вроде бы еще дедуля дона Максимилиана в свое время подрабатывал себе на пиво с сосисками, выступая по Европе с магическими сеансами – вводил людей в транс, читал мысли, предсказывал будущее и прочее в том же духе. Хотя в конце XIX века это было более чем популярно и утверждать, что дедуля фон Шоберта чем-то кардинально отличался в лучшую сторону от вульгарных шарлатанов и кидал, которых в этом бизнесе всегда было пруд пруди, сейчас уже невозможно. Кстати, этот дар у них передается по мужской линии…

– И что нам это дает?

– А то, что у дона Максимилиана нет прямых потомков мужского пола. Только единственная дочь и две внучки. Так что не исключено, что данная династия «магов и чудотворцев» пресечется именно на нем…

– Допустим, что это меня радует. И что дальше? Мне-то эта информация что дает? Он что, типа бессмертный? Так я этот момент легко улажу. Подберем для него что-нибудь особо бронебойное, или в крайнем случае кол осиновый, если его пули совсем не берут. Или нам его предстоит все-таки живым брать?

– Да я не про то, – наморщила загорелый лоб Дегтярева, явно что-то соображая.

В этот момент за дверью возникло какое-то движение и голоса.

– Ну, вот, – сказала подполковник. – Пока я тут голову ломаю, она и сама явилась. Пусть тебе тогда наша хозяйка все объяснит.

Женские голоса и стук каблуков в соседней комнате (там была большая гостиная) начали приближаться. Видимо, это нарисовалась наша радушная хозяйка Ларисса Линарес, собственной персоной.

Она без стука вошла в комнату (а какого же ей стучать, если она у себя дома?) и, перебросившись парой испанских слов с нашей подполковницей (последовал также приветственный легкий поцелуйчик, обычно характерный для более-менее близких подруг), уселась рядом с Дегтяревой. Я сразу ощутил, что рядом со мной стало на одну барыньку больше. Но Ларисса Линарес (наши девки называли ее за глаза «донна Ларка») барыню нисколько не изображала, поскольку была плоть от плоти местных дворян – старинной династии землевладельцев. Была она смуглая и очень красивая, особенно сегодня, в светлой блузке, расстегнутой по самое не могу (так что я отчетливо видел отсутствие лифчика), белой юбке и белых туфлях. Еще одна героиня сериалов…

– Я слышала о чем вы, – сказала хозяйка, поправляя рассыпавшиеся по плечам шикарные темные волосы. – Главное, майор, в том, что наша война с Сантосами имеет еще и религиозный характер.

Ларисса Линарес, к моему первоначальному удивлению, довольно прилично знала русский язык и говорила на нем хоть и с акцентом, но довольно правильно. По мере знакомства с ней я этот момент прояснил. Оказывается, ее второй муж, полковник дон Хайме, некоторое время был мексиканским военным атташе в Москве и Тель-Авиве, и в нашей столице они в общей сложности прожили года три.

Вообще, интересная она женщина, во всех смыслах. В юные годы, еще школьницей, будучи очень независимой и левой, была неоднократно порота лично папулей (а ее отец, дон Аугусто, судя по рассказам непосредственных очевидцев из здешней прислуги, был человеком весьма крутого нрава и крайне старомодных взглядов). Тем не менее она якшалась с местными марксистами и даже когда-то, назло суровому родителю, вошла в число финалисток конкурса «Мисс Сан-Лис-Потоси» (откуда ей была прямая дорога на «Мисс Мексика»). Однако, как я понял, папуля этот ее успех не оценил. Карьеру фотомодели он пресек и отправил доченьку учиться на юриста. Сначала в Штаты, где она поначалу закономерно забила на учебу, стала жить на всю катушку, оперативно выскочила замуж за какого-то красавчика (то ли стилиста, то ли медиамагната), родила дочь Викторию и столь же быстро развелась (по слухам, ее муженек, в соответствии с устоявшимися на тот момент американскими традициями, оказался «полноприводным», то есть положительно смотрел на очень близкие контакты с персонами обоего пола, чего донна Ларка понять и принять была явно не в состоянии).