Ухожу в монастырь! - Анна Ольховская

Хотя это, собственно, и происходило в подземелье. Секс здесь рассматривался как обычная физиологическая потребность. Захотелось – пошел, нашел подходящего партнера, который тоже не прочь расслабиться, уединился в первом попавшемся закутке и – вперед! Если случались беременности, ребенку позволяли появиться на свет, а там уже смотрели – «правильный» он или нет.

Но такое происходило редко – организмы искусственно созданных людей почему-то в большинстве случаев не были способны к естественному зачатию. Только ЭКО, и больше никак.

Так что секс был всего лишь приятным и безопасным во всех отношениях развлечением.

Для всех, кроме Брунгильды. Но, как теперь понимал Кай, его жена нашла способ избежать надзора свекрови. И со вкусом оттягивалась с местными самцами.

Причем не просто так, дражайшая супруга, судя по всему, с помощью виртуозной техники секса (а в этом ей не было равных, Кай мог убедиться) смогла собрать вокруг себя группу преданных ей самцов. И вряд ли сделала это исключительно ради устранения постылого мужа, тот инцидент был случайностью.

Нет, милашка Бру что-то затеяла за спиной у свекрови и всего Президиума. И ему, Каю, в планах супруги явно отводилось какое-то место, а вот какое – предстоит узнать.

Вот только сделать это надо очень осторожно, для всех выздоравливая только физически. И оставаясь прежним патиссоном во всем остальном.

Не помню, не знаю, никого не узнаю, говорю плохо. Умею есть, пить, спать, пользоваться туалетом. Все. А, еще и одеваться сам могу.

Мгням.

Глава 15

Судя по всему, ему неплохо удавалась роль овоща, во всяком случае, нейтрализаторы не включали – их действие невозможно не почувствовать. Но защитные браслеты были на руках у всех, входивших в палату Кая, он незаметно сканировал посетителей.

Собственно, только на посетителях он и мог проверять степень восстановления ментальной силы. И делать это приходилось с максимальной осторожностью – о фискальных окулярах видеокамер Кай не забывал ни на минуту. И прекрасно знал, – в том числе и благодаря «просмотру» визитеров, – что с того момента, когда он открыл глаза, наблюдение за ним ведется круглосуточно. Причем серьезное наблюдение, без перерывов и халтуры – Грета лучше других знала своего сына. И подозревала – он видел, – что Кай только притворяется овощем.

Впрочем, валун подозрения с настойчивостью крота-фанатика подкапывал доктор Краух. Он категорически отрицал даже малейшую вероятность игры со стороны пациента, упорно долдоня про серьезность травмы и необратимость последствий.

«Кай уже никогда не будет прежним, радуйтесь, что он вообще вернулся! Ваш сын, Грета, и ваш муж, Брунгильда, к моему глубокому сожалению, навсегда останется умственным калекой. Физически он – я до сих пор поражаюсь фантастическим возможностям организма Кая, это что-то невероятное! – скоро окончательно восстановится и будет вполне здоровым мужчиной. Но только физически, повторяю. Умственно же в лучшем случае – уровень пятилетнего ребенка».

Кай едва сдерживался, ощущая волны радости, буквально накрывавшие его женушку при этих словах. Радости и облегчения.

А вот мать искренне огорчалась. Каю очень хотелось верить, что Грета расстраивается не из-за утери «национального достояния» – гордиться Восточному подразделению теперь нечем, увы, – а из-за него, Кая, лично. Из-за того, что сын не будет смеяться и грустить, беседовать на разные темы, принимать участие в научных исследованиях, да просто общаться с матерью, как раньше.

Тем более что «национальное достояние» совсем скоро, по заверениям доктора, станет полностью готово к продолжению рода. И у него можно будет без проблем брать генетический материал и экспериментировать с ним столько, сколько понадобится. Да и сам носитель драгоценных генов должен с удовольствием принимать участие в воспроизводстве себе подобных, доктор Краух гарантировал. Ведь дебилы половозрелого возраста гиперсексуальны и готовы иметь все, что движется.

Так что вместо упрямого сверхчеловека, опасного своей силой, на выходе получили гигантского кролика, больше всего в жизни обожающего есть и спариваться. Что гораздо перспективнее в плане поточного производства «истинных» арийцев.

Но Грета почему-то совсем не радовалась, Кай ощущал это каждый раз, когда мать приходила навещать его.

Может, потому, что он никак не проявлял больше своих способностей, старательно изображая полную потерю их вместе со способностью мыслить?

Хотя проявить порой хотелось, и еще как! Особенно во время визитов «преданной» супруги.

Стоило Брунгильде войти в палату, как жгучая ненависть буквально взрывала дремавший адреналин, и он бурлящим потоком разлетался по венам, разгоняя сердце.

Что немедленно фиксировали фискалы. Нет, не видео – медицинские.

– Да-а-а, фрау Брунгильда, – маслено ухмылялся Краух, присутствовавший при всех посещениях его главного пациента, – после окончательного выздоровления вашего супруга мы вас будем видеть очень редко.

– Это еще почему? – включалась в игру та, присаживаясь на стоявший у кровати стул.

– Потому что из постели вас будут отпускать очень ненадолго. Вернее, будет. Ваш муж. Видите, как он на вас реагирует? Стоит вам появиться, как пульс учащается почти вдвое!

– Да он ведь даже не помнит, кто я. Или уже вспомнил? – В голосе зазвенели нотки настороженности.

– Ну что вы! Что ж вы заладили с фрау Гретой одно и то же! Я ведь сто тысяч раз говорил: Кай сейчас – чистый лист, с которого стерли прежнюю жизнь, и предстоит написать новую. Правда, места для письма осталось совсем немного, но на основную информацию хватит. Кто же та сволочь, что сотворила с ним такое!

– Ну кто – недочеловек какой-нибудь, кто же еще! Я всегда говорила Каю, что его постоянные хождения по лесу до добра не доведут. Прогулки ему нужны были, в подземелье ему, видите ли, дышать нечем! Вот и догулялся!

– Но зачем кому-то понадобилось нападать на него?

– Ой, что вы хотите от этих дикарей! Увидели человека с необычной внешностью, испугались и ударили.

– Всего один удар, причем нанесенный чем-то металлическим, не палкой или камнем, не прикладом ружья – металлом!

– И что?

– Да странно все это.

– Что странного, не пойму?

Кай почувствовал, как все больше напрягается Брунгильда – докапывание въедливого эскулапа ей совсем не нравилось.

– А то и странно, что Кая не застрелили издалека, а ударили по голове, подойдя сзади.

– Ну, подкрался кто-то, что тут странного?

– Брунгильда, вы что, успели забыть, на что был способен ваш муж? Он ведь прекрасно знал, чувствовал всех, находившихся как минимум в радиусе пятисот метров, и вдруг – подпустил незнакомца вплотную!

– А вы не допускаете, герр Краух, – процедила сквозь зубы Брунгильда, – что Кай мог банально заснуть?

– Зимой? В лесу?

– Слушайте, что вы пристали? – Ну вот и истерика прорвалась. – Расследованием занимается наша служба безопасности, их и расспрашивайте! Я пришла мужа навестить, соскучилась по нему, а вы меня снова возвращаете в тот ужасный день! Когда я едва не овдовела!!

Ай, молодца! Даже слезы в голосе зазвенели. Вот только это не слезы горечи и потери, это злоба вытекает из серебряных глаз безупречной внешне и уродливой внутренне женщины.

– О майн готт! – переполошился эскулап. – Простите меня, фрау Брунгильда! Я не хотел вас расстраивать, просто я тоже очень переживаю за нашего Кая и очень хочу, чтобы его убийца был наказан. Хотя это, скорее всего, невозможно – мерзавец давно уже вернулся в свой город и затаился там.

– Ничего, наши найдут негодяя, в какую бы нору он ни залез! – пафосно взвыла Брунгильда, а потом Кай почувствовал, как на его щеку легла узкая ладонь. Вполне человеческая, теплая и мягкая, но мужчине показалось, что на него прыгнула жаба, холодная и скользкая, отчего его буквально передернуло. – Ой, он вздрогнул! Ганс, он узнал меня, да?

– Кай начнет вас узнавать, как только снова усвоит, кто вы и кем для него являетесь. А пока – это все та же реакция мужчины на красивую женщину.

– Странная какая-то реакция, – капризно надула губы Брунгильда. – Частичная. Главный орган почему-то меня явно не замечает.

– А потому что хозяин органа еще не до конца восстановился, – хмыкнул Краух. – Зато когда восстановится… Впрочем, об этом я вам говорил в начале нашей беседы.

– Кай, милый мой Кай! – На щеки легли уже обе ладони, развернув голову лежавшего лицом к гостье. – Ну, посмотри же на меня! Я – твоя жена! Ты помнишь, что такое жена? Помнишь?

Кай пару мгновений тупо пялился в лживые серебряные озера, едва удерживаясь от мощного точечного удара, после которого эта двуличная тварь навсегда превратилась бы в нуждающуюся в постоянном ношении памперсов кретинку. И ничего ему за это не было бы – он ведь патиссон и не отвечает за спонтанные выбросы силы. Вот только где потом искать ее сообщников?