Ухожу в монастырь! - Анна Ольховская

Веки послушно раздвинулись на миллиметр, трансляция включилась, показывая склонившегося над одним из приборов эскулапа. Тот продолжал глумиться над слухом, издавая все тот же пронзительный и совсем не мелодичный свист. Знакомый мотивчик угадывался все меньше и меньше, пока не оборвался на самой высокой ноте, заставив лежавшего на кровати непроизвольно поморщиться.

Что обязательно зафиксируют камеры видеонаблюдения, но большой проблемы не было – всегда можно объяснить непроизвольным подергиванием лицевых мышц. Главное, пытка над слухом прекратилась.

Но прекратилась она, как оказалось, совсем не случайно.

Доктор подтащил поближе стул, сменив скрюченно-вертикальное положение на комфортно-полувертикальное, и снова, судя по всему, более внимательно, начал просматривать длинные бумажные полосы, выползавшие из какого-то аппарата.

– Любопытно, – негромко произнес он. – Очень любопытно. Хотя… Нет, такого точно не может быть! Мозг слишком травмирован, если бы не нейрохирург из Западного подразделения, я бы не вытянул пациента… Но и после операции энцефалограф выдавал ожидаемый результат – полное отсутствие малейшей активности мозга. Месяц – одно и то же. А сегодня… Надо срочно сообщить фрау Ландберг – кажется, Кай возвращается!

Он вскочил и, уронив стул, бросился к выходу. Торопливо набрал какой-то код на небольшой панели перед дверью, вставил в прорезь пластиковую карточку и, едва дверь отъехала на достаточное расстояние, протиснулся в образовавшуюся щель и утопотал.

Дверь педантично выполнила весь заложенный в программу алгоритм действий – открылась до конца, а потом так же неспешно поехала обратно.

Так что оставленный без присмотра пациент мог спокойно убежать.

Если бы мог бегать. Или ходить. Или хотя бы шевелиться…

Но оказалось, что он не мог НИЧЕГО!!!

Волна липкого ужаса медленно, проникая в каждую пору, прокатилась по телу. Зачем ему разум, память, чувства и эмоции, если он на всю жизнь останется неподвижным?! Мочиться под себя, гнить от пролежней, терпеть унизительные процедуры гигиенического ухода?! Нет, лучше сдохнуть!

Мужчина застонал и судорожно сжал пальцами простыню.

Так, стоп! Сжал? Пальцами?! Так, значит… значит, он все-таки не утратил полностью контроля над телом? И со временем все восстановится?

Надо срочно проверить, что он может еще. И плевать на видеокамеры, его все равно уже сдал этот, как его… а, энцефалограф.

Ну что же, оказалось, что может он немного. Помимо пальцев рук, ему подчинились пальцы ног и немного – ступни. И все. Согнуть ноги в коленях или поднять руки он пока не мог. Ну и ладно. Главное – сохранена чувствительность, а с остальным он справится. Потому что должен справиться, и как можно раньше. Потому что он нужен!

Кому? Этого он не знал. Просто чувствовал всем своим изувеченным существом – его ждут. Его любят. Без него пропадут.

Но кто? Кто?! КТО?!!

Мужчина скрипнул зубами и пнул свернувшийся улиткой разум: «Поднимайся! Ну же! Ты мне необходим! Я должен вспомнить, кто я и что я! Эта женщина… она так много говорила… Но я пока не могу все разложить по полочкам, понять, разобраться! Не могу без тебя! Да вставай же, сволочь! Действуй!»

Бесполезно. Улитка так и не развернулась, оставив хозяина под грудой информационных обломков. А сам он не мог сложить из них целостную картину. Кай, Брунгильда, Лок, Краух, Ландберг, сын, жена, мать – кто есть кто?

Мужчина застонал от бессилия, из-под плотно закрытых век выкатились две слезинки и медленно поползли, четко следуя указаниям закона тяготения, вниз, к подбородку.

Это еще что такое?! Ты еще сопли пусти, слабак! Ничтожество! Слюнтяй!

Черт, как же унизительно! Он даже вытереть эти предательские слезинки не может, а скоро этот докторишка притащит сюда ту женщину, а может, и еще кого, и что они подумают, увидев мокрые полоски на щеках? Снова рефлекторное?

Ведь никто не должен знать, что он очнулся, что он все слышит и понимает, никто!

Почему, мужчина не мог объяснить, эта установка огромным гвоздем была вбита в подсознание, и все его действия с самого начала были подчинены именно ей.

Ох, как же ему необходима сейчас помощь разума, способность мыслить, анализировать, рассуждать!

Недовольно заворочался во сне инстинкт самосохранения, зевнул, потянулся и сердито проворчал: «Прекрати хныкать! Расслабься и доверься подсознанию, оно справится. А мы должны отдохнуть, все. И в первую очередь – разум. Мы его только-только вырвали из небытия, а ты уже пытаешься загрузить беднягу. Отстань!»

И снова засопел, похрапывая. Свинтус.

Но внутреннюю истерику он все же нейтрализовал. Спасибо и на этом.

Мужчина расслабился и приготовился к очередному визиту, выпустив на сцену подсознание.

Вовремя. Дверь снова поехала в сторону, и – дежавю: в палату вошли те же.

Впрочем, не совсем дежавю, в прошлый раз они действительно вошли, а теперь – ворвались.

– Ты уверен? – Женщина слегка задыхалась – видимо, бежала всю дорогу. – Ты абсолютно уверен? Или просто хочешь успокоить меня?

– Да о чем вы говорите, фрау Ландберг! Разве бы я посмел шутить с этим! Энцефалограф четко указал на проявление мозговой активности, причем довольно интенсивной!

– Так, значит, я не ошиблась, и Кай действительно смотрел на меня?

– Нет, это вряд ли. То есть, может, и смотрел, но неосознанно. Поймите, травма…

– Краух, я уже сто раз слышала о том, что мозг моего сына слишком поврежден и что человек после таких травм редко возвращается к нормальному состоянию, но ты забываешь, что Кай не совсем обычный человек. И его способность к регенерации уникальна!

– Да, конечно, я помню, но в медицинских источниках…

– Да заткнись ты со своими источниками! – Голос женщины приблизился. – Я… Краух, что это?!

– В смысле?

– Посмотри, что у него на щеках! Это… это же слезы!

– Рефлекторная реакция…

– Заткнись, я сказала! Какая, к черту, рефлекторная реакция! За прошедший месяц хоть раз была такая реакция?

– Нет, но…

– Кай! – Теплые ладони стерли со щек слезинки. – Ты слышишь меня, Кай! Очнись!

– Не так быстро, фрау Ландберг, не так быстро. Показания энцефалографа не означают, что ваш сын уже вернулся. Он только начал…

И в этот момент глаза лежавшего распахнулись.

– Кай?! – вскрикнула женщина, вмиг задрожавшими руками вцепившись в его плечи. – Сынок!

Взгляд медленно, словно нехотя, зафиксировался на лице женщины, пару мгновений постоял, а затем снова уплыл в сторону, не отразив ни единой мысли.

– Он что, не узнает меня? – нахмурилась женщина.

– Фрау Ландберг, – устало произнес доктор, – вы слишком многого хотите. Чудо, что он вообще вышел из комы так рано, всего через месяц, понимаете? Скорее всего, Каю придется учиться всему заново. И знакомиться со всеми нами в том числе.

– То есть… вы хотите сказать… он ничего не помнит?

– Сто процентов.

– И не сможет нам сказать, кто пытался его убить?

– Скорее всего, нет. Говорю же вам – прежнего Кая больше нет. Нам придется формировать его заново.

– А его способности?

– По этому поводу ничего не могу сказать. Только он сам сможет об этом узнать. Со временем.

– Так, может, перевести Кая в более комфортную палату, без этого металла?

– Я не думаю, – прозвенел высокий женский голос у двери.

Собеседники оглянулись, и дрожь, прокатившаяся по телу пациента при звуках этого голоса, осталась незамеченной.

– Брунгильда, наконец-то! – обрадованно произнесла женщина. – Тебе передали радостную новость?

– Да, конечно, и я сразу же поспешила сюда. – Легкие шаги новой визитерши приблизились к кровати. – Кай действительно возвращается, доктор Краух? Это правда?

– Да. Видите, он даже глаза открыл.

– Где?

– Ох, опять закрыл! Но в этом ничего страшного нет, я ведь говорил – процесс реабилитации будет долгим.

– И мне кажется, Кая все-таки следует на начальном этапе перевести в нормальное помещение, – снова вернулась к начатому старшая из женщин. – Ему будет гораздо полезнее находиться в светлом комфортном помещении, а не в этой металлической коробке.

– Грета, вы, конечно, как Председатель Президиума и мать Кая, вправе единолично решать все вопросы, с ним связанные, – тихо произнесла молодая. – Но… Вы можете представить, ЧТО произойдет, если способности Кая вернутся раньше разума? Неуправляемая ментальная мощь – что может быть страшнее? Думаете, мне приятно видеть любимого в этой холодной железной камере? Но только так, с помощью экранирующего материала, мы сможем нейтрализовать спонтанный выброс ментального воздействия, мы ведь это обсудили изначально. А вот когда наш Кай вернется настолько, что сможет управлять своей силой, тогда мы и переведем его в самую комфортабельную палату нашего комплекса. А еще лучше – я заберу его домой, в наши апартаменты. Да, милый? – И она нежно поцеловала неподвижные губы мужчины. – Как же я рада, ты бы знал! Я так соскучилась по тебе, любовь моя!