Сад ядовитых цветов. Отравленная роза - Anya Shinigami

Насколько Альбус сам был не уверен в своих словах, он ожидал вопроса от Северуса, который должен был непременно последовать:

— Альбус, вы понимаете, что Орден сможет защитить её.

— Но захочет ли она бороться? Не думаю, мы попробуем перетянуть её на свою сторону, однако не уверен, что она вообще хочет занимать чью-либо сторону.

— Вы рылись в её голове? — спросил Снейп, уже зная ответ.

— Я позволил себе это, и пока помыслы её непонятны, Северус, она заметила моё вторжение и закрылась.

Зельевар все больше удивлялся за это паршивое утро. Он никогда не замечал за ней барьеров, но и никогда вероломно не вмешивался в её мысли, ожидая снова увидеть сплошную заинтересованность в учебе, так это был барьер, обманка, ловушка, на которую он попался, Дамблдор копнул глубже, и она почувствовала, прикрывшись более сильным щитом. Давить на её рассудок у Снейпа никогда желания не было, и похоже зря.

— Что конкретно вы узнали?

— Ничего особенного, все что успел, это увидеть злобу на весь мир, на всех окружающих. Ей тяжело, но излишняя скрытность дает почву для размышлений, не думаю что она…

— Нужно попробовать, Альбус, помогите ей.

Старик кивнул и улыбнулся.

— Мы сделаем все что в наших силах, уверен, девочка сможет переоценить жизнь и встанет на верный путь, а если нет, думаю сама справится.

— Но бежать слишком опасно, если её найдут…

— Думаю у неё есть некоторые вразумительные планы… — проговорил Дамблдор и после очередного пожелания о выздоровлении, скрылся в языках зеленого пламени.

Снейп остался в безостановочно кипящих в сознании рассуждениях. Чертов старик чего-то недоговаривает…

Страх, вот он, на ладони, такой осязаемый, и шероховатый, словно наждачная бумага. Неприятный терпкий привкус отчаянья, безвоздушье… Никогда бы не подумала, что он посмеет рыться в моей голове. Не то чтобы неприятно, это попросту опасно, и в тот момент нужно было думать именно о Лили, хотя немудрено, эти мысли преследуют с субботы, хорошо в голове не сидел Северус. Не в первый раз заметила странные ощущения в голове, словно что-то заставляет переваривать одну и ту же фразу в голове по два раза, так было со Снейпом, когда я проводила у него в подземелье много времени, неосознанно начала закрываться, затем узнала об Оклюменции, и занялась ей вплотную. Именно вчера на ужине, нашла источник давления. Альбус Дамблдор сидел за преподавательским столом и добродушно улыбался и смотрел на меня. Неосознанное закрытие мыслей — лишний повод для подозрений. Плохи мои дела, если он не знает, о том, что случилось в субботу с Северусом, тогда возможно удастся скрыть свои способности, однако мысли об Эванс определенно должны были заинтересовать. С чего вдруг какой-то слизеринке думать о давно погибшей матери Гарри Поттера? Он наверняка помнит всех своих учеников по именам. Это вмешательство не было поверхностным, он вторгся довольно глубоко. Но не успел извлечь самое главное. Способности, искренне надеюсь, все еще находятся в секрете, однако я уже ни в чем не уверена. Попасться на простых мыслях, было бы глупо. Как это низко нарушать свободу мысли человека, пока еще ни в чем неповинного ребенка…

Мои подозрения не то что бы подтвердились, но окрепли и стали занимать гораздо большую нишу в сознании, когда этим утром в спальне оказался Хогвартский домовик с письмом в руках. Надо сказать, его появление застало врасплох, и небольшое зеркальце в руках едва не достигло пола, чтобы там разбиться на кучу маленьких осколков. Однако ловкий эльф перехватил его и с поджатыми ушами вернул мне.

— Простите мисс, что напугал.

Что нужно существу от меня в столь ранний час? Не дождавшись ответа, он осторожно продолжил.

— Вам письмо. — Проговорил он и достал из-за пазухи желтоватый конверт. Белое полотенце, служившее ему одеждой, едва не развязалось, но он успел подхватить края. Моей реакции на это не было, глаза застыли на письме, которого я ждала со вчерашнего вечера, не нужно было говорить, кто его прислал. Страх перед открытием. Но взгляд вернулся к домовику, уже завязавшему свою импровизированную тогу и осторожно смотрящему прямо на меня.

— Что-то еще? — Грозно сказала я.

Тон наверняка напугал его.

— Пппрофессор Дамблдор ждет ответа немедленно мисс. — пролепетало напуганное создание.

Он боялся слизеринцев, которые обращались с домовыми эльфами очень жестоко, и своим неприветливым голосом я только доказывала их убеждения, но никогда не била подобных ему, не шутила и не заколдовывала для потехи, как это любили делать другие представители зеленого факультета.

— Сейчас. — на этот раз ровно сказала я, и готовящийся к удару эльф немного расслабился.

Вскрывая конверт, почувствовала неминуемый прилив адреналина в крови. Наверняка директор хочет обсудить случайно вырванное из моего сознания вчера. Не к добру это… Руки затряслись, когда глаза побежали по строкам с красивыми завитушками.

«Мисс Кэрроу, обращаюсь к вам с просьбой…»

Жар мгновенно обрушился на тело, однако следующие строки немного остудили волнение.

«…Не могли бы вы провести сегодня, и возможно завтра, занятия по зельеварению для младших курсов? По состоянию здоровья, профессор Снейп временно не может исполнять свои обязанности. Если вы согласны, он ждет вас у себя после завтрака, для указаний, относительно уроков. Конечно по этой причине, я дам распоряжение снять вас с занятий на этот срок. А. Дамблдор»

То что Северус болен, знал весь факультет, но дальше Слизерина это не распространилось. Его болезнь, скорее всего больше психологическая, ведь я сломала его. Вчера сокурсники во всю обсуждали этот вопрос в гостиной, он никогда не болел, ни разу не видела, чтобы он чихал и шмыгал носом. Моя ошибка — расплата его душевным равновесием, превратившемся в физическое недомогание. Кто знает. Не удивлюсь, если он совершенно здоров, только не может показать носа после всего произошедшего. Странно одно, старик намеренно гонит меня на встречу с ним. Чего добивается? Неужели догадался насчет многоликого дара? Хочет, чтобы я посмотрела ему в глаза… Нет, это бред, как он мог дойти до этого, ведь раскопал всего лишь мысли о гриффиндорке, и то обрывками. Маловероятно было бы наткнуться среди хаоса в моей голове на обрывки правильных суждений. Однако Дамблдор далеко не дурак… Вопрос почему именно я должна заменять Снейпа отпал. Проверка. Если откажусь, это вызовет подозрения. Нужно вести себя естественно, не подавать вида. Но как я буду вести себя после завтрака в кабинете Снейпа? — Никак, я просто староста, выполняющая просьбу декана, даже не его просьбу, а директорскую. Не удивлюсь, что эта идея пришла в голову именно старику… А что, если Снейп уже знает об этих правдивых домыслах? Что если он уже в курсе, что это была вовсе не Лили, а именно я? «Очень мило Аллегра, по твоей вине Северус хворает, значит ты должна выполнять его работу в наказание» — шептал внутренний голос. Очень умно… Они ждут от меня признаний. Глупая мысль постучалась в голову: когда зайду в кабинет Снейпа, сразу же получу порцию круциатруса… Снова нахлынула волна самобичевания, как я могла поступать так с человеком, которого люблю, малодушная эгоистка… Ноги начали отбивать дрожь в такт трясущимся рукам, с зажатым письмом от Дамблдора. Я попала…

— Мисс…

Вздрогнув, я обнаружила домового эльфа, про которого совсем забыла, углубившись в мысли. Схватив перо, чирканула на бумаге: «С радостью выполню вашу просьбу». Присмотревшись к пергаменту, обнаружила глупость, что написала: «С радостью» Это настолько очевидно завуалированное признание себя виновной. Слишком весело и наигранно. Скомканный листок отправился в камин, и тот на мгновение вспыхнул с новой силой. Нормальный ответ старосты и помощницы декана отправился вместе с эльфом к Дамблдору, а я поплелась на завтрак, тонуть в отвращении к самой себе. Надеюсь, директор больше не посмеет рыться в моей голове, хотя это вряд ли. Повод был, и причем серьезный…

Ни директор, ни Северус, не почтили большой зал своим присутствием, кусок не лез в горло, перед предстоящей встряской. Голова гудела, две бессонных ночи не пропали даром, круги под глазами, нервозность, замечаемая лишь мной, недомогание и отсутствие аппетита, это еще самая малость того, что на самом деле происходило за прошедшие тридцать шесть часов. Идти в подземелья понурив голову нельзя, я старалась вести себя как всегда. Прямой взор, ровная походка, каменное выражение лица…

— Входите, — послышался слегка сипловатый голос из-за двери, это значило что он и впрямь болеет.

Осторожно ступив за порог, я посмотрела в глаза осунувшемуся, еще более бледному, чем когда-либо профессору. В кабинете пахло лечебными зельями, их испарения витали в воздухе, создавая впечатление больничных покоев. Жар стыда подкатил неминуемо, однако справившись с собой, я подошла к его столу. Костяшки пальцев онемели, сжимая ни в чем неповинную ручку портфеля.