Ит, слип, рэйв, репит… - Александр Бессонов

⁂

Они пошли в самую дорогую гостиницу города. Сняли самый дорогой президентский номер на семнадцатом этаже. Когда на ресепшене спросили про оплату, Сергей тихо сказал:

– При выезде.

Он сжимал в кармане последние пятьсот рублей. Из номера открывался шикарный вид на ночной город. Они заказали в номер лангуста в икорном соусе, осьминога на гриле и, конечно же, стейки. Так же Сергей попросил принести бутылку «Вдовы Клико». В мини-баре нашелся односолодовый виски и коньяк, после того как они с Машей выпили полбутылки, Сергей сказал заплетающимся языком:

– Маш, они меня откармливали как барашка. В начале сто тыщ попробовали – получилось. Потом миллион. А ща, хлоп – баран разжирел. Его надо резать. Но выход есть! Не на того напали!

– Сереж, какой выход? – доедая щупальце осьминога, спросила Маша.

– Вот! – Сергей показал на окно.

– Нет! Что ты ерунду говоришь? Я не смогу без тебя! Я на этой грёбаной почте жду целыми днями нашей с тобой встречи. Нет! – она погладила его по руке.

Прошло еще несколько часов. Сергей наливал себе и Маше.

– Сереж, нельзя смешивать коньяк с виски. Назавтра голова сильно болеть будет.

– Ты, что, не поняла?! Не будет никакого завтра, – он подошёл к окну. Открыл его и сел на подоконник, ноги свесив наружу. Светало.

Маша подошла и села рядом с ним. И спросила:

– Ты точно решил?

– Да!

– Тогда я с тобой. Мне нет смысла оставаться.

– Не надо!

– За номер придётся платить.

Они улыбнулись. Маша поцеловала его и сказала:

– Пока. Скоро увидимся.

Она легко подалась вперёд, и её тело полетело вниз. Сергей оцепенел. Пока она летела, она кричала. Потом глухой удар. Несколько секунд тишины, потом шум на улице, кто-то закричал. Ему стало страшно. Он влез обратно и быстро закрыл окно. Вдалеке послышался пронзительное завывание сирены – не то скорая помощь, не то полиция. На телефон пришли два сообщения. Он машинально прочитал их:

Зачисление на счёт 80 000 000 рублей. Баланс…

Ну, вроде решили по налоговой. Ща деньги упадут. А ты боялся. Где встретимся? Тоша.

Тут же раздался телефонный звонок. Звонил шеф.

– Сергей, почему Саркисян не получил деньги?

– Там сбой какой-то в банке. Только что сообщение получил. Починили. В обед увидит.

– Хорошо. Срочно зайди ко мне!

– Через сорок минут буду, Сергей Михайлович.

Глава 19

– Продолжаем просмотр сериала на первом канале под названием «Перипетии судьбы». Ну, слушай, док.

– Весь во внимании.

В палате было два человека. Почкин лежал на кровати. Доктор сидел в кресле и делал какие-то пометки в ежедневнике.

– Помните, я вам про отца своего рассказывал? Так вот после того случая, твёрдо решил, что теперь в семье главный – я. И должен отвечать за себя и за сестру сам. Она была младше меня на два года. И… И она единственный человек, как мне тогда казалось, любил меня. Мама была занята непонятными отношениями, бабушка – огородом и утешением мамы, а мы постоянно были вместе. Все во дворе знали, что лично мне можно говорить всё что угодно, но если оскорбить сестру, из меня вылезал демон.

Восемьдесят восьмой год. К нам во двор начали возвращаться ребята из Афгана. Бойцы… Молодые пацаны, которые видели многое чего. И вот мы молодые на лавочке сидим и слушаем их истории. И как-то этот боец достаёт какой-то комок. Что-то мешает с табаком. И это что-то уже идёт по кругу, как трубка мира, со словами «это помогало не сойти с ума». И через какое-то время на душе так легко становилось, и ты ржёшь всю ночь напролёт над чем-то очень смешным и очень дорогим.

– План?

– Он самый. Эти ребята привезли мину замедленного действия. Родители занимались выживанием, а детишки начали эксперименты с афганским успокоительным. Через полгода весь двор курил. Некоторым было мало. Появилась ханка.

– Это что-то из опиумной группы.

– Мы не разбирались. В подвалах стали находить друзей с передозом и копчеными ложками. Похороны в нашем дворе стали обычным делом.

– А сестра вместе с вами тусовалась?

– Нет, Маша сидела дома. Она рвалась. Я был против. «Вечером на лавочки у нас, танцы-шмансы, песни просто класс. Снова целоваться до утра мальчики хотят, девочкам – нельзя».

– Да, помню.

– Был у меня дружок Серега. Девчонкам нравится. И вот как-то мы с ним курим, а он такой: «Симпотная у тебя сестра. Хочу её на свидание пригласить…». Ну, я ему жестко ответил: «Убью. Сука». И я не шутил. Мы сцепились. Нас разняли.

Я перестал с ним общаться. Как-то прихожу домой вечером, а бабушка говорит: «У Маши гости…». Захожу, вижу – он. Закипаю. Маша молча наблюдает. Потом выводит меня в коридор, и как она умела, начинает успокаивать. «Ты же хочешь, чтобы я счастливая была. Мне он нравится. Я ему тоже. Со мной всё будет хорошо. Ты всегда рядом, братик мой любимый!», – говорит.

Почкин замолчал. Сделал глубокий вдох и продолжил:

– Я отступил. Хотя я же его знал! Надо было…

– Стоп. Это уже было. Не корите себя. Что дальше?

– Что дальше… Захожу я как-то на кухню. А Маша ест хлеб. Без ничего. Без масла, без варенья. Откусывает большие куски. А у самой – глаза стеклянные, и смеётся. Ну, я все понял. Говорю, зачем? Она типа, ну мы с Сергеем побаловались. Я нож беру и в дверь. Она кинулась на меня. Схватила, маму позвала. Короче, успокоили.

Наутро я ей говорю: «Маша, эта херь опасная. Столько полегло…». Она кивает, только Сергея не трогай. И в тот момент, решил ей пример, что ли показать. Перестал во дворе тусить. Курить бросил. Я тогда на втором курсе учился. За учёбу взялся. С дискотеками завязал. И постоянно рядом с ней.

Она тоскует. По нему. Понимаю чувства. Но оберегаю. Пару раз с подружками встретиться отпускаю. А тут бабушка её сумку стирать собралась и находит шприц…

Ну, думаю, убью его суку, теперь точно. Маша на дверь кидается. Я её в сторону. Взял молоток. Глаза кровью налились. Пошёл к нему домой. Но не заметил, как Маша в слезах мне что-то в карман джинсов засунула.

Подхожу к подъезду. А там меня менты принимают. В кармане пару грамм. Закрывают. Отец вмешивается. И я на Кавказе – миротворцем. Забавно… Меня сдала родная сестра.

– Вас спасла родная сестра.

– Не понял?

– Всё вы поняли. Что сейчас с ней?

– Не знаю. Вроде как Серый завязал, на бухгалтера выучился, а Маша на почте стала работать.