Ит, слип, рэйв, репит… - Александр Бессонов

– У нас президент в разводе, – некстати ляпнул Почкин.

– Он работает, в отличие от тебя, сказочника.

– Геннадий Харитонович, не могу я жить во лжи. Ухожу.

– Куда собрался? Отставить. Останешься тут. Я свою супругу люблю и уважаю, хоть и дурочка. Зато добрая. Если ей нравится такое чмо, как ты, значит, сиди на чердаке и не квакай. Будешь моим замом по уксусной теме, ну и по постельной тоже. Супругу обидишь – утоплю, и не исключено, что в уксусе. Если заслужишь доверие, познакомлю с остальными дамами. Перспективы шикарные, только не тупи. Вопросы?

– А как вы с ней познакомились?

– Тут, Почкин, в двух словах не получится. Распечатывай коньяк.

Глава 11

– Ну слушай тогда. В общем, когда я с Афгана вернулся, встал вопрос, чем заниматься…

– Так ты в Афгане был?! Расскажи!

– Ты закусывай лучше. Чо там рассказывать, бойня…

Он залпом выпил стакан коньяка.

– Не про это рассказ. Короче, у меня восемь классов образование, да шарага неоконченная. Стрелять больше не хотел, поэтому в бандиты не пошёл. Хотел спокойной жизни, как у всех. Устроился на элеватор. Помощником мастера. Мастером был мужик лет шестидесяти – Петрович. Не знаю, то ли я ему чем-то понравился, то ли он во мне сына увидел… Прям сильно мы с ним скорифанились. После войны, знаешь, всякое в голову лезет, а Петрович понимал, что ли, и грузил меня работой. Как-то сказал я ему, что бессонница замучала. Он мне ночные смены стал ставить. И работу давал такую не простую. Например, движок у транспортёра перебрать.

– А ты шарил что ли?

– Нет, конечно, он со мной оставался, по книгам перебирали. Он грил, пока голова не в порядке и сердце ноет, труд – главное лечение.

– А он-то откуда знал?

– Жена с дочкой от него уехали в другой город. Лет двадцать назад. Он рассказывал, когда в ночную работали. Грит, я думал, что вот оно, счастье. А она поехала искать какое-то другое, видимо, счастье.

Ещё был хозяин элеватора. Некий Игорь Пятаков. Из бандитов. Кликуха – Пятак. Ходил в малиновом пиджаке, цепь на шее – с руку мою. Время было дикое, говорили, что он грохнул кого надо и отжал элеватор. Он, собственно, и принимал меня на работу. Десять тысяч зарплату дал. Через четыре месяца обещал повысить до двадцатки. А мне деньги нужны тогда были. Комнату снимал и родителям помогал. Ну, думаю, четыре месяца продержусь как-нибудь.

Потом Петрович уговорил в вечернюю школу пойти. Закончить девятый, десятый. Я грю, Петрович, ну, вот зачем? Посмотри, кто нами управляет? Он спокойно так, – история циклична, время малиновых пиджаков пройдёт. А какие придут, спрашивал я? Да, хоть, зеленые и с погонами. Главное – развивать интеллект, Гена. Образование – большой двигатель личного развития. Именно благодаря образованию дочь крестьянина может стать врачом, сын горняка – начальником шахты, а ребенок фермера – президентом великой нации. Одного человека отличает от другого не нечто, данное ему, а то, что он делает с тем, что имеет.

Я грю, ничего, Петрович, тебя пробило. Он смеётся и грит, что это Нельсон Мандела сказал. Треть жизни в тюрьме мужик провёл.

Ну, и пошёл я учиться. Хули, если сам Мандела сказал. Бабла и времени вообще перестало хватать. Бывало, Петрович обедом своим делился. Прошло четыре месяца, я к Пятаку. Грю, нравится, нареканий нет. Повышайте. А он, такой, старик, продаж нет, давай ещё четыре месяца подождём. А сам, сука, джип новый купил. Я грю, не, пойду на обойный завод. Денег не хватает. Он меня за грудки, ты меня не шантажируй, в башке лишние дырочки появятся. Я хотел ответить, Петрович вмешался, грит, выйди пожалуйста. Я поговорю типа.

– И чо?

– Ну чо-чо… Подняли в итоге. Правда, Петрович сказал так. Десятку как обычно получать буду в бухгалтерии. А десятку Петрович в конверте передавать будет. Типа, в чёрную. Ну тогда все так зп получали. Я и обрадовался.

Два года пролетело, я вечёрку с отличием закончил. Думал, всё, но Петрович меня давай в институт женихов сватать.

– Куда?

– Академия ФСБ. Я чо-то прям думал тогда. Потом Петрович на работу не вышел. Телефон не берёт. Я у кадровика адрес узнал и к нему. Дверь не открывает никто. Я слесарей. Вскрыли. Он, бедолага, в отключке. Скорая. Диагноз – инсульт. Тромб оторвался и какие-то жизненно важные центры в головном мозге задел. У нас не оперируют. В Москве только. Цена вопроса миллион. Я к Пятаку. Грю, надо Петровича спасать, три дня есть. Он мне – то, что я Петровичу должен, каждый месяц выплачивал. Если он – долбоеб, и за своим здоровьем не следил – его проблемы. Я взял стул. Он ствол достал. Я грю, я отработаю, займи. Он такой – ты сам-то кто? Солдатик оловянный, Родину позащищал, теперь стариков хочешь от смерти спасать? Он отжил своё. Пошёл на хуй!

Я тогда сказал, что я умею ждать. И сука, я дождусь….

Он ещё выпил стакан коньяка.

– А дальше что?

– Денег я нигде не нашёл. Петровича перевезли опять домой. И там он умирал на моих глазах. Единственное, что я мог, покупал и колол тромболитики, но врачи сразу сказали, шансов, что сам рассосется – нет. А когда я зашёл в бухгалтерию за чёрной зарплатой, мне сказали, что никакой зарплаты мне не начисляли. То есть, Петрович два года, половину своей…

– Да я уж, понял.

– Я к нему с криком! Нахрена ты это делал? А он улыбается спокойно и говорит: «Теперь ты мой должник»…

– Я и так твой должник, Петрович!

– Найди мою дочь и сделай так, чтобы она была счастлива…

– Хорошо.

– Поклянись!

– Клянусь.

На следующий день его не стало. Я подал заявление в академию ФСБ. Ушёл с элеватора. А потом с элеватором стали происходить интересные вещи. Пятака нашли в проруби на крещение, сердце не выдержало, представляешь. Акции элеватора купил мой двоюродный брат. Сам генеральным стал, меня сделал замом. Бывают же совпадения.

– А с дочкой что?

– Дочку Петровича еле нашли. Работала официанткой в придорожном кафе. Подарил ей Лексус и сделал ей предложение. Она не долго думала и согласилась.

– Так она в курсе, что ты с ней из-за клятвы?

– Почкин, если хоть слово скажешь… Запомни, твоя задача – делать её счастливой.

Глава 12

Белла

Машина неторопливо везла нас в горы. Старенькая тойота была похожа на муравья в этом огромном мире красоты и одиночества. Мы поднимались по старой военно-грузинской дороге на тот самый