Девять жизней - Фрэнк Лин

– Хочу поблагодарить вас за возврат машины, но звоню не только за этим. Здесь кое-что произошло, и мне необходимо с вами встретиться. Вы могли бы приехать на «Альгамбру»?

Я всегда знал, что спать на работе вредно, и теперь усиленно старался собраться с мыслями.

Если они с Риштоном собираются отменить мою поездку к Глории в Престбери – прекрасно. В любом случае они должны будут заплатить мне за сегодняшний день.

– Сейчас начало пятого, мисс Хэдлам, а ровно в пять я собираюсь выехать в Престбери. Боюсь, что к вам я не успеваю. Вы не можете объяснить мне суть дела по телефону?

– Я хочу поговорить с вами как раз о поездке в Престбери. Глория уходит с работы только в половине шестого, так что времени у вас предостаточно. Мне необходимо обсудить с вами кое-что очень важное. – Тон ее сделался резче, и мне это не понравилось.

– Если вы хотите отменить нашу сделку – пожалуйста, – сказал я. – Я могу положить десять тысяч в пломбированный контейнер и отослать его с курьером. Вы получите деньги через полчаса.

Когда я произнес «десять тысяч», в трубке послышался сдавленный стон, но Хэдлам быстро взяла себя в руки.

– В таком случае нам тем более необходимо поговорить… если только вы соизволите не горячиться. Дело в том, что мне нужно обсудить все с Саймоном – но непременно в вашем присутствии. Не волнуйтесь, я оплачу ваше время, только, пожалуйста, приезжайте, мистер Кьюнан…

Отказать ей я не мог и снова вышел в холодную зимнюю мглу. Перед выездом я позвонил из машины Джею и велел ему ждать меня у входа в «Альгамбру» сразу после пяти часов.

Скоро передо мной замаячило здание «Альгамбры» с его темными дверными проемами, мрачными навесами, причудливыми арками и кривой крышей – зрелище в сумерках еще более зловещее, чем днем. Против обыкновения, здесь было пустынно. Когда я прибыл на место вчерашней унизительной сцены, мой враг Пултер дежурил у входа один.

Взгляд его был холоден, как зимний вечер.

– Поднимайтесь в кабинет мисс Хэдлам. Она ждет вас. Вы знаете, как пройти, – резко отчеканил он.

Дорогу я и в самом деле нашел без труда, ориентируясь по кричащим картинам на стенах. Студия пустовала.

В кабинете у Хэдлам я застал только ее и Риштона. Маленькая фигурка знаменитого ведущего, вдавленная в подушки низкого дивана, напоминала манекен или причуду модного скульптора. Хэдлам сидела за своим столом. В воздухе висело напряжение, оба молчали. Хэдлам предложила мне сесть на низкое кресло напротив Риштона, но, взглянув на его лицо, я счел благоразумным отказаться.

В углу стоял стул – стальная конструкция в форме радара с натянутым на нее кожаным сиденьем. Когда я опустился на него, радар жалобно заскрипел, но выдержал. Теперь я оказался на одной высоте с Кэт Хэдлам, а Риштон сидел напротив нас почти на полу.

– Мы говорили о том, действительно ли вам стоит отправляться к Глории, – нерешительно начала Хэдлам.

– Об этом говорила ты!– вскричал Риштон. – Я не собирался ничего менять!

Зная взгляды Риштона на вмешательство женщин в его планы, я начинал сомневаться, что сидящую за столом даму ждет роль его спутницы. В лучшем случае ей светило сохранить место в резервном подразделении. До сих пор в общении с этой парой я вел себя как кроткая овечка. Вчера вечером разговор взяла на себя Делиз, сегодня за ланчем я лишь слушал Риштона. Мне это надоело.

Я встал, вынул из кармана конверт с десятью тысячами и бросил его Риштону на колени.

– Я ухожу. Если вы о чем-нибудь договоритесь и я по-прежнему буду вам нужен – позвоните мне после Нового года.

Риштон вскочил с дивана, как фокстерьер.

– Сядьте и слушайте! – рявкнул он. – Мы принимаем важное решение! – Лицо его побагровело, черные глаза сверкали. Я испугался, что он вот-вот превратится в облако пара и на ковре останутся только его элегантные кожаные туфли.

Было удивительно, что после такого напряженного ланча и визита в бордель он вообще держится на ногах, но мне довелось наблюдать фонтан энергии Риштона в действии. Он с трудом сдерживал свою ярость.

– Кэт волнуется, что если мы пошлем к Глории незнакомого ей человека, то она может неверно нас понять. Может подумать, что мы принимаем жесткие меры. Я сказал ей, что ваш приезд, напротив, успокоит Глорию, но Кэт сомневается…

– Да, я сомневаюсь. Прежде всего, я не понимаю, как ты можешь давать Глории десять тысяч после твоих неприятностей с «Ллойдом»! – перебила его Кэт.

– Когда я подарил тебе на день рождения «мазду», ты не возражала, – огрызнулся он.

– Это было до того, как твой синдикат рухнул, и до того, как Тревоз и ты знаешь кто еще начали вставлять тебе палки в колеса.

– Прекрасно! Давай заплатим ей меньше, только не обвиняй меня, когда начнешь читать в прессе занимательные подробности о своей жизни в разделе «Светские новости». – Вскрыв конверт, он начал отсчитывать 50-фунтовые купюры. – Вот пять тысяч. – Он протянул мне пачку.

Я взял деньги и с минуту посидел молча. Потом вынул из кармана бланк договора и начал писать расписку, удостоверяющую, что я взял у Риштона деньги для выполнения его поручения.

– Нет, нет, – запротестовал он и оттолкнул протянутую мной бумагу. – Я вам все объяснил сегодня в ресторане. Мы вам доверяем и хотим, чтобы все происходящее осталось между нами.

Глядя на этого маленького противного крикуна, я внезапно понял, откуда взялись морщины под глазами у Кэт Хэдлам. Риштон высасывал из нее все жизненные силы.

Снова засуетившись, он поднял трубку телефона и начал набирать номер.

– До половины шестого она на работе. Я предупрежу ее, что вы приедете.

Пока он разговаривал, Хэдлам встала и налила мне чашку кофе из электрической кофеварки. Слушая, как замысловато Риштон описывает Глории свои планы, она улыбнулась и подняла брови. На ней была бирюзового цвета юбка с оборками, украшенная национальным орнаментом, простая белая блузка и грубоватого фасона туфли. Походы по магазинам вместе с Делиз научили меня разбираться в современной дамской моде.

Пожалуй, в ней был какой-то своеобразный шарм.

Мне даже начинала нравиться ее необычная манера складывать губы – каждый раз по-разному. Она достала из ящика стола пачку сигарет «Кэмел» и предложила мне. Я отказался, а она закурила. Риштон, казалось, запутался в собственных словоплетениях, но в конце концов все же завершил переговоры.

– Все в порядке, – объявил он. – Вас ждут.

– А мне действительно необходимо ехать в Престбери? – спросил я. – Я мог бы встретить ее после работы.

– Вы знаете, есть еще одна просьба. Мы хотели бы, чтобы вы опытным глазом осмотрели дом. Ваш друг Тед Блейк уверяет, что вы настоящий профессионал… Мы полагаем, что если Глория нашла себе… способ утешиться… Вы понимаете? Если она живет не одна, то вы без труда это определите и расскажете нам. Это имеет существенное значение для состояния моего банковского счета, особенно теперь, когда у меня возникли трудности и я не в силах содержать всех моих женщин на том уровне, к которому они привыкли.

Он выразился более чем ясно. Я кивнул.

– Что-нибудь еще?

Он испытующе посмотрел на меня.

– Самое последнее. Назовем это рождественским подарком. Глория передаст вам одну папку… Не открывайте ее, просто привезите мне сегодня же вечером. Я буду здесь. Позвоните снизу, когда приедете, и я сразу спущусь.

Произнося это, он смотрел на меня в упор, а его голос звучал так же отрывисто, как при нашей первой встрече. Из этого я заключил, что «самое последнее» на самом деле было первейшим, и понимающе улыбнулся. Он доверял мне 5000 фунтов, и это обязывало меня к взаимности.

– Ну, теперь вроде бы все. Если все согласны, – заключил он, протягивая мне руку.

– Минуточку, мистер Кьюнан, – торопливо вставила Кэт. – Саймон, как всегда, упустил кое-какие детали. Я не хочу показаться неделикатной, но мы обратились именно к вам потому, что у вас репутация человека, который умеет держать язык за зубами. Если Глория обратится к газетчикам и заявит, будто мы подослали к ней головореза, чтобы напугать ее, вы должны будете молчать. Мы станем отрицать, что встречались с вами. Вы понимаете?

Я понимал. Эта сделка вполне стоила тех денег, которые они мне обещали. Я снова кивнул в знак согласия.

Встав наконец с ультрасовременного стула, я пожал им обоим руки и вышел в пустой коридор. Проходя мимо мрачного Пултера, я поинтересовался, почему в такое раннее время – без двадцати шесть – в студии никого нет.

– Сегодня вечеринка для сотрудников. Пока все разъехались по домам, – процедил он. – В здании никого не осталось, кроме вас и ваших друзей.

Джей сидел за рулем «блуберда» в наушниках и яростно жевал жвачку. Я сел рядом с ним, и он стал выворачивать на запруженную машинами улицу.

– Вы не очень-то торопились, босс. Я тут извивался, как уж на сковородке, – эти охранники на стоянке так и норовят налепить штраф, – проворчал Джей.