Камень 1993. Книга 1 - Сергей Анатольевич Савинов

давая не только еду, но и кров, и он считал должным охранять территорию от чужих. И тут важно понимать, что сожрать нас никто не даст, если не будем никак провоцировать. Это во-первых. А во-вторых и в-главных, собака должна чувствовать твою силу и уверенность. Трусов животные не любят, об этом мне еще в прошлой жизни говорил один дрессировщик собак. Он же и объяснил, как правильно себя вести в таких случаях.

— Вы ко мне? — вытирая промасленной тряпкой руки, навстречу нам выдвинулся высокий смугловатый мужик лет сорока пяти. — Сигнал, место!

Незаметно появился, воспользовавшись нашим замешательством от собаки. Старый комбез, грубые кирзовые ботинки, клетчатая рубаха и кепка неопределенного цвета. Сам Михаил Вагитович, хозяин кооператива. Пес, к слову, его беспрекословно послушался и теперь просто наблюдал за нами, лениво улегшись рядом со своей миской.

— К вам, — кивнул я и протянул Утюганову руку. — Здравствуйте. Я Вадим, а это мой друг Андрей. С вами подруга моей мамы работала, Надежда Ивановна…

— Узнал, — неожиданно улыбнулся мужик. — Каменев Вадик, верно?

— Он самый, — подтвердил я. — Если вакансия сторожа еще открыта, я бы хотел на нее рассчитывать.

— Ладно тебе, Вадик, — рассмеялся Утюганов. — Поменьше официоза. Мы тут люди простые… Короче, место сторожа и уборщика твое. А вот для друга, извини, ничего нет.

— Не страшно, — я покачал головой. — Возможно, попозже что-то появится.

Михаил Вагитович смерил Дюса внимательным взглядом, потом тут же потерял к нему всякий интерес. Кивнул мне и махнул рукой в сторону входа в цех.

— Заходи.

Я шагнул следом за ним в пропахшее железом и маслом помещение. Вдоль стен уходящей вдаль галереи стояли станки, самые разные, я не все даже смог определить, да и неважно. Парочка выгодно выделялась среди остальных — новизной и общим порядком вокруг. За одним что-то вытачивал напарник Мишки Утюга, второй простаивал. Это как раз хозяйский, понял я. Остальные полтора десятка пустовали — по выходным АРП не работал. Ну, как не работал…

Мимо нас, словно не замечая, прошел давешний курильщик и направился к самому дальнему станку. А ведь он мог предупредить о собаке… Видимо, решил-таки нам шпильку устроить. Из вредности, что ли, или просто от скуки?

— Это АРПовские халтурят время от времени, — объяснил Михаил Вагитович, увидев мое замешательство и поняв его по-своему. — Сам знаешь, Вадик, время сейчас такое… Кто не работает, тот не ест. Это Толик Щербак, хочу его потом к себе переманить, когда третий станок выкуплю. Толковый мужик, понимает, что волка ноги кормят. Остальные за редкими исключениями от получки до получки, на работе только числятся и ноют постоянно. А этот иногда по ночам даже пашет, чтобы семью прокормить.

— Территория АРПа меня никак не касается? — уточнил я, вежливо кивнув на словах о трудолюбивом мужике. — И все, что на ней происходит?

— Верно, — подтвердил Утюганов. — Охраняешь мои станки и убираешь стружку. За это плачу сверху. Будет грязно — не обессудь, вычту. Остальное — не твоя забота. В цеху у завода свой сторож плюс вахтер на проходной, это их головная боль.

— Понятно, — я подвел черту. — Когда можно приступать?

— Сегодня, — улыбнулся довольный моей деловитостью мастер. — С семи до семи. Дальше ночь через две. Первый расчет пятого сентября, но могу и пораньше, если нужно будет…

— Спасибо, мне вполне нормально получить пятого, — я вновь протянул руку Михаилу Вагитовичу, и он крепко ее пожал.

Я развернулся, вышел из цеха. Дюс изнывал от нетерпения — со мной он не пошел, так как не приглашали, и ожидал снаружи, опасливо поглядывая на собаку.

— Пойдем, — позвал я. — Теперь на рынок.

* * *

Это место еще с советских времен звали «базаром» на восточный манер. Почему-то более «цивилизованное» наименование никого не привлекало вплоть до девяностых — вот-вот скоро станут говорить «рынок», подчеркивая отстраненность от прошлой жизни. Но пока это именно городской «базар».

— Давай к скобарям, — я показал на сидящих рядком мужичков и дедов, разложивших свои железяки прямо на земле вдоль стены ресторана.

— Здравствуйте, — сказал я, выбрав дедульку, у которого ассортимент был разложен не на газетке, а на клеенке. — Цепь нужна. Тонкая, но крепкая.

— Для собаки ищешь? — прохрипел старик, моментально выуживая блестящую железяку из горы товаров. — Такую бери.

— Пойдет, — благодарно кивнул я.

Расплатившись, подошел к толстому мужику в солдатском хэбэ. Придирчиво осмотрел замки, отказался от кодового, выбрал обычный с ключом, маленький и аккуратный. Поторговался, сделал вид, что ухожу — продавец сразу же сбавил цену.

— Вадик, что там за парень трется? — тихо спросил меня Дюс.

— Где? — я посмотрел в ту сторону, куда указывал друг, и действительно увидел какого-то грязноватого молодого человека в мешковатой одежде. — Вижу. А чем он тебе не понравился?

— Да просто подозрительный какой-то, — пробормотал Дюс. — Ничего не покупает, кругами ходит. А сейчас просто встал.

— Не все приходят на рынок, зная, чего хотят, — я пожал плечами. — Давай теперь к универмагу. Одеколон хочу нормальный купить. Тебе, кстати, тоже не помешает. Блин!..

— Что такое?

— Пакет забыл взять, — посетовал я. — Неудобно со всем этим скарбом ходить.

— На, держи! — довольно улыбнулся друг и протянул мне аккуратно сложенный потертый пакет с логотипом каких-то импортных сигарет. — Как знал!..

Я уже и забыл, какую ценность представляли собой обычные пакеты из полимеров в голодные девяностые. Их берегли, стирали и сушили, иногда даже зашивали! А с таким красивым, какой мне выделил Дюс, не стыдно было и по магазинам ходить. Вот в какую эпоху мы жили… И я теперь снова живу.

— Спасибо, — поблагодарил я и сложил покупки в гладкий пакет.

Парень, который своим поведением напряг Дюса, стрельнул глазами по мне, по вещам… Незаметно так, кажется, но очень пристально, даже оценивающе. Я бы внимания не обратил, если бы не мнительность друга. Ну вот, опять это слово… Чур его, и чур этого глазастого! Брать, если что, с нас нечего. Не цепочку же с замком и пакет с американскими сигаретами на картинке. Тоже мне, сокровища.

От базара нужно было перейти дорогу, и вот уже универмаг «Русь». Народу в летний воскресный день много, даже движение в то время специально