Изнанка мира - Владимир Цветков

Сезулла, пропустив вперед ласка, вошла в свой сад. Под ногами привычно похрустывала бутеральная крошка. В воздухе все еще пахло мухандрой. Входная дверь с шелестом отворилась.

— А-а-а, вот и наша долгожданная Нэил! — воскликнул Имия Лехх. Как видно, ему не терпелось поскорее приступить к трапезе. Он был по-прежнему голоден.

— Мы вас действительно немного заждались, — сказал Чонки-лао.

— Прямо вечер ожиданий! — вдруг ляпнул Солли-рок. Многосторонний, как всегда, сделал вид, что не заметил очередную бестактность гостя.

— Сезулла, — обратился к жене Око-лонг, — ты вовремя!

— Прошу извинить меня. Мы с ласком просто прогулялись.

Око-лонг внимательно посмотрел на нее:

— Ты, вероятно, немного устала. Но я думаю, что сейчас мы все отдохнем, расслабимся. На то и существуют юбилеи.

— Я очень люблю юбилеи! — воскликнул Имия Лехх. — Кстати, есть один интересный анекдот.

— Какой? — спросил Солли-рок.

— Про юбилей.

— Про юбилей без юбиляра? — спросила Нэил.

— Он самый, — подтвердил Имия Лехх.

— Этим нас не удивишь, — сказала Сая Нетт.

— Он вот с такой бородой, — показала Мецца Риналь. Наа Куппо молча улыбнулась. Возможно, она не знала этого анекдота. Но признаться в том ей не хотелось.

— Тогда я расскажу вам другой, — не сдавался Имия Лехх. Смутить его было не так-то просто. — Совсем новенький.

— С удовольствием послушаем, — сказала Сезулла Нэил. — Но только за столом, и чуть позже…

Из левой боковой ниши появился Свободный слепач. Он был искусным домовиком. Око-лонг ухитрился никому непонятным образом заключить договор на этого слепача на неограниченный срок. Через него многосторонний всегда имел возможность приобретать у фермеров — инт-кастеройян — натуральные продукты, выращенные "диким образом" без применения какого-либо искусственного стимулирования. Это были мелкорастущие ягоды, но с богатейшим комплексом витаминов; настоящие неразрезанные колбасы с повышенным содержанием мяса; первозданные овощи, о чем большинство кастеройян и думать забыло; подлинные зернистые сыры из самых хилых молочников, рацион которых целиком и полностью состоял из дикорастущих трав; всевозможные обворожительные напитки из чистейших сортов винобора — очарин, тонизил, тупр, раздражин, а также многое-многое другое.

В доме Око-лонга никогда не употребляли в пищу продукты, подвергавшиеся в той или иной степени химической, биологической, радиоактивной или какой-либо иной обработке. Не говоря уже вообще об искусственной пище. Положение, которое занимал в обществе многосторонний, позволяло ему вести такой образ жизни.

Слепач сделал Око-лонгу знак, означающий, что все готово, и исчез.

— Прошу к столу, — сказал многосторонний.

Он первым занял место в центре. Сезулла Нэил села справа от него. Остальные гости расположились кто как хотел.

И долгожданный праздник начался.

Юбилей Око-лонга набирал все большую силу небывалого веселья, безудержно распространяясь по Зеркальному Подвальчику.

Радостный смех, звон алмазных бокалов, возбужденные голоса собравшихся сменялись эстрадно-театральными представлениями самых популярных артистов планеты. Дивно плавающие в воздухе радужные пузыри хмельных напитков и опьяняющие ароматы изысканных и редчайших блюд вдруг уступали место бодрящему и вселяющему безграничное личное счастье психовоздействию фокусников-душетворителей.

Зеркальный Подвальчик то плыл в бескрайние просторы морей, то барахтался в бурном потоке любовных страстей, то взмывал в захватывающую дух небесную высь, то погружался в кружащие сознание цвето-музыкально-иллюзионные бури, превращаясь в бесконечную площадку самого супермодного времяпрепровождения. Он вмещал как будто бы всех и все. Программа вечера, похоже, была неисчерпаемой и настолько многообразной, что без остатка вовлекала каждого в свой гигантский круговорот высокого искусства понимания истинных, волнующих душу творений. Она порождала величайшие возможности видеть, знать, получать и обладать всем этим удивительным миром желаний и удовольствий. Венцом происходящего постоянно оказывалась столь необходимая и сладостная психологическая разрядка.

Однако у Сезуллы Нэил все получалось как-то невпопад. Она очень старалась успеть вовремя засмеяться, сменить один наряд на другой, надеть самое модное губное платье, выйти, зайти, пошутить, улыбнуться, закричать, промолчать, сказать, дышать громко или вообще не дышать, смотреть — не видеть…

Нэил очень старалась. Очень, очень. Но Око-лонг, не помышляя о том, все-таки уловил ее внутреннее беспокойство, ее легкую неуверенность. Нэил как бы раздвоилась. Одна Сезулла мелькала здесь, но другой, которую Око знал всегда, рядом не было. Впервые в своей жизни многосторонний не ощутил повседневной доверчивой близости Нэил.

Исподволь он стал присматриваться к своей жене. Пожалуй, во всем ее существе только глаза оставались чем-то живым, ищущим. Глаза, которые в начале юбилея смотрели на Око с какой-то странной тревогой и будто бы смутной надеждой. Глаза, которые немного позже наполнились тихой грустью и приглушенной печалью. Глаза, которые уже перед тем, как Чонки-лао пригласил многостороннего в нишу соседнего подвальчика, стали такими далекими и словно чужими, затаив в своей глубине мучительные желания.

Нэил теперь не смотрела в сторону мужа. Око-лонг почувствовал, что она замкнулась в себе. Похоже, ей не нужны были никто и ничто.

«Что же с ней случилось?» — мучился Око-лонг. Многосторонний не пытался выяснить у нее причины душевного беспокойства. Он хотел сам понять суть происходящего.

С такими неприятными мыслями Око-лонг вырвался из очередного вихря светомелькающей пьесы о современниках и направился к Чонки-лао.

— Вам не понравилась пьеса? — поинтересовался тот, когда многосторонний пересек нишу. Ниша сегодня была слишком эластичной и слегка пружинила под ногами.

— Разве нам с вами она может понравиться? — Око-лонг сделал освещение в комнате еще более приятно-голубым и подумал: «Видимо, Чонки-лао заметил мое настроение. Надо быть разумнее».

Было тихо. Только слабый морской ветерок дышал каждому в грудь. Приятно так отдыхать…

Чонки-лао не решался спрашивать о причине сегодняшнего отсутствия Око-лонга в Соединении после полудня. Ему не терпелось поскорее рассказать многостороннему кое-что важное. Новости были у него самого.

Чонки-лао, конечно, заметил, что Око-лонг чем-то обеспокоен. Он невольно связал этот факт с событиями дня. И еще он подумал о том, что незачем откладывать столь необходимый разговор.

— Есть некоторые рапорт-данные, которые не терпят отлагательства, — резво начал Чонки с важным выражением лица.

Око-лонг взглянул на него с безразличием и даже зевнул, но это не смутило Чонки, поэтому он, по обыкновению витиевато, продолжил:

— В мой подсобный отдел вашего Соединения сегодня пришла одна из наших работниц. Она рассказала об очень странном происшествии и выдвинула неслыханное обвинение.

Око-лонг по-прежнему умело вроде бы и не проявлял достаточного интереса к сообщению.

— Я понимаю, дуо, — как бы извинялся Чонки, — что момент, может быть, не совсем подходящий, но информация, как мне кажется, в любом случае поможет вам… — он хотел добавить о настроении Око, явно не восторженном, но передумал.

— Да-а-а… Чонки… Не вовремя… — Око задумался. — Так в чем мне надо помочь?

Чонки-лао сразу стало неловко от такого вопроса шефа. Многосторонний редко нуждался в чьей-либо помощи. Чонки-лао это понимал. И вообще, он не имел права намекать на какие-либо личные эмоции Око-лонга.

— Но случай слишком необыкновенный… — стараясь сгладить остроту, сказал Чонки-лао.

— В подсобном отделе обыкновенного не бывает, — возразил Око.

Чонки-лао уже сожалел о том, что так неудачно начал разговор. Он потерялся в догадках, как выпутаться из создавшегося положения. Ему было неприятно, что Око-лонг разговаривал с ним подобным образом. Слова многостороннего казались ему обидными, хлесткими и обжигающими пощечинами. Не по заслугам. Но он был уверен: Око-лонг не останется безразличным, когда узнает, в чем дело. Поэтому Чонки-лао протараторил быстро, чтобы его больше не перебили:

— Сегодня днем после обеда нашли труп изыскателя Тайфа Ломи. Он находился в доме исполнительницы Эллеи Тис. Следов насилия на теле мертвого не обнаружено, — Чонки-лао увидел, как Око шевельнул ушами. — Эллея сама сообщила об этом, умоляя нас предпринять попытку оживления изыскателя, мотивируя свои действия тем, что еще не поздно.

— Она знает, при каких обстоятельствах, когда и как он погиб? — вдруг спросил Око-лонг.