Убийство на пивоварне. Чудовище должно умереть (сборник) - Николас Блейк

– К примеру, насколько она одержима борьбой за трезвость? Держит себя в руках или до предела фанатична? Что ее связывает – или связывало в прошлом – с Джо Баннетом? Как она тебе в роли убийцы?

– Господи, Найджел! – У Герберта Кэммисона в кои-то веки был потрясенный вид. – Что за ужасные идеи тебя посещают?! Ариадна Меллорс – убийца? Я тебя умоляю!

– Как ты ее назвал?

– Ариадна. Сокращенно – Адди.

– Разрази меня анчоус! Ариадна… Ну и ну. Совсем как у греков, только наша за Вакха так и не вышла. Ладно, не все сразу. Итак, она фанатичка?

– Нет, – осторожно ответил Герберт. – Я бы не сказал. Ее привлекает не столько вера сама по себе, сколько организаторская работа.

– Совсем как епископа…

– Ничего не знаю про епископов, – подмигнул Герберт.

– Хорошо, а Джо Баннет?

– Джо?

– Да, утром мисс Меллорс дала мне понять, что держит его на привязи.

– Сомневаюсь. Они добрые друзья. Ты что, пытаешься вывести романтические отношения из их дружбы?

– Не совсем. Но кто бы мог о них знать?

– Ну, мы живем здесь недавно. Спроси у Барнса. Вообще, Софи может кое-что знать: Джо с ней иногда откровенничает. Не он один.

– Да, могу представить.

Полчаса спустя инспектор и Найджел заперлись с мистером Гримшоу в его кабинете, больше походившем на чулан: хозяин, вытянув длинные ноги, занимал почти все свободное место. Найджел восхищенно наблюдал за мистером Гримшоу, пока тот утрясал формальности с инспектором. Уши поверенного покачивались в такт разговору, привлекая внимание к торчащим из них рыжеватым волоскам. Помимо этого он имел привычку перед каждой фразой пришлепывать губами, будто считал, что слова звучат лучше, если их чуть пожевать.

– Я не задержу вас надолго, мистер Гримшоу, – сказал инспектор. – В подобных делах приходится уделять особое внимание мотиву. В связи с этим меня интересует завещание покойного мистера Баннета. Не будете ли вы так любезны сообщить имена основных выгодополучателей?

– Гм-кхм-гм, похоже, в нашем случае никаких сомнений быть не может. Нет. Иногда закон стоит выше законника. Гм-гм. Имейте в виду, при обычных обстоятельствах я бы не одобрил такое нарушение правил, но, хм-м, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Напустив на себя, должно быть, самый решительный вид, на который он был способен, мистер Гримшоу с резким щелчком, заставившим Найджела вздрогнуть, развернул документ и с некоторой неприязнью в него уставился.

– М-м, хм-м, вначале я вынужден объяснить, что был не вполне согласен с некоторыми положениями завещания – как человек, не как адвокат! На самом деле я осмелился – со всей приличествующей скромностью – возразить мистеру Баннету по этим пунктам. Однако мой клиент, как вам известно, был человек своевольный. Мне пришлось подчиниться его пожеланиям, и все-таки… – тут его уши задвигались molto agitato[12], – …распределение собственности в высшей степени необычно. В высшей степени. Оно таково. Гм-кхм-гм. Доля Юстаса Баннета в пивоварне переходит его брату, Джозефу Баннету, при условии, что он не будет женат на момент смерти завещателя. Из движимого имущества Юстаса Баннета его жене, Эмили Роуз Баннет, будет выплачиваться ежегодная рента в размере ста фунтов. Есть еще несколько мелких распоряжений. Все остальное имущество отходит миссис Аннабель Сорн, при условии, что она к тому времени не выйдет замуж.

– Сорн! – в один голос воскликнули инспектор и Найджел.

– Именно так, – прошамкал мистер Гримшоу, откинувшись на стуле и взирая на посетителей с неприкрытым ужасом. – Распоряжения относительно миссис Баннет показались мне совершенно неприемлемыми. Я говорю, – поспешно добавил он, – как частное лицо, а не как адвокат. Однако клиент отнесся к моим возражениям неблагосклонно.

– Кто эта миссис Сорн? Она живет в Мэйден-Эстбери? Родственница Гэбриэла Сорна? – спросил Найджел.

– Гм-гм. Она проживает на юге Франции. У меня есть адрес. – Мистер Гримшоу протянул инспектору полоску бумаги. – Мой клиент утверждал, что они старые друзья. Как я понимаю, он именно поэтому и устроил ее сына на пивоварню.

– А, так мистер Сорн ее сын? – оживился инспектор. – Что ж, посмотрим. И сколько денег причитается этой миссис Сорн по завещанию, сэр?

– Дайте подумать. Точную сумму я, конечно, не назову, но полагаю, что после выполнения всех распоряжений, уплаты налога на наследство и так далее и тому подобное миссис Сорн получит приблизительно пятьдесят тысяч фунтов.

– Неплохо, – сказал Найджел. – А Джо?

– Мой клиент владел контрольной долей в пивоварне. После его смерти она переходит Джозефу Баннету.

– А прежде каким было его положение?

– Кхм-кхм, думаю, ему платили жалованье как управляющему фирменными пивными и перевозками. К тому же он получал дивиденды по акциям.

Инспектор взял на заметку имена остальных наследников, среди которых был мистер Барнс, поблагодарил поверенного и направился к выходу. Мистер Гримшоу вежливо прошамкал им на прощание. У двери Найджел обернулся и спросил:

– Кстати, вы не знаете, зачем Юстас оговорил, что брат получит наследство, только если останется холостяком?

– По правде говоря, не знаю, дорогой мой сэр. Но если мне позволено высказаться как частному лицу и без предубеждения – да, без предубеждения, – я бы назвал причиной склонность моего покойного клиента к деспотизму. Прошу заметить, я ничего не утверждаю. Однако после того, как мистер Джо вернулся с войны, между ним и некой юной леди из местных жителей – пусть она останется безымянной – возникла привязанность. Вскоре после этого мой клиент добавил в завещание новый пункт. Гм. Повторюсь, я ничего не утверждаю. Однако закон не запрещает вам делать определенные выводы.

– И как мисс Меллорс это восприняла? – простодушно спросил Найджел.

Уши мистера Гримшоу чуть было не свернулись в трубочку.

– Гм-кхм-гм! – встревожился он. – Поистине, дорогой мой сэр, боюсь, что это выходит за пределы наших полномочий. Я не могу подтвердить…

– Хорошо, вычеркнем это из протокола. Большое спасибо. Всего доброго.

– Что это за история с мисс Меллорс? – спросил инспектор, когда они вышли из кабинета.

– Влюблена в Джо Баннета. Или была влюблена. Сегодня утром она дважды дала мне это понять. Сначала чуть не упала в обморок, услышав о смерти Баннета, – решила, что я говорю о Джо. А потом сказала, будто Джо бросит пивоварню, если только у ее слова есть вес, – откуда явно следовало, что вес у него есть.

Круглое бледное лицо инспектора помрачнело, напомнив Найджелу блюдце с киснущим на глазах молоком.

– Вы, сэр, имеете в виду, что Юстас Баннет запретил брату взять в жены мисс Меллорс и эти двое сговорились убить его, чтобы разом устранить преграду на пути брака и получить контрольный пакет в пивоварне?

– А еще говорят, у полиции нет воображения! Я ничего такого не имел в виду. Если мисс Меллорс сговорилась с Джо Баннетом убить Юстаса, почему она так странно себя повела, когда я сказал ей, что Баннет мертв?

– Люди переживают по-разному. Не будьте так уверены, мистер Стрейнджуэйс. Что ж, придется и здесь поработать.

– И потом, Джо сейчас в открытом море. Или нет?

– Я пока до него не добрался, – ответил инспектор (Найджел внутренне вздрогнул от этого слова), – но с минуты на минуту ожидаю доклада из Пулхэмптона. Толуорти опрашивает всех, кто связан с мистером Баннетом, на предмет их местонахождения в ночь убийства. Вряд ли это поможет. Обычно люди проводят ночь в постели, а такое алиби сложнее всего опровергнуть.

«Да, – подумал Найджел, вспомнив Герберта Кэммисона, – и сложнее всего подтвердить».

Они шли по узкой, обставленной жалкими домишками улице, которая через каждые полсотни ярдов резко бросалась в сторону. Стояла чудовищная жара, а дорога, судя по некоторым малоприятным признакам, вела их к скотному рынку. Найджел с тоской вспомнил свою лондонскую квартиру, смотрящую на старомодную, но чистую и красивую площадь. Когда вонь стала почти невыносимой, а на горизонте замаячили беленые загончики для скота, инспектор остановился возле убогого домика из красного кирпича.

– Зачем мы здесь? – спросил Найджел. – Я сегодня не собирался покупать корову.

– А темную лошадку? – спросил Тайлер с самодовольством человека, чьи остроты слишком тонки для посредственной публики.

– Это другой разговор. Так о чем речь?

– Это дом миссис Пуф, – ответил инспектор, колотя в дверь. – Здесь снимает комнату мистер Сорн.

– Здесь? Гэбриэл Сорн? Вот те на! Но почему? Мало того, что он сюрреалист, так еще и копроман?

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Фамилия подходила ей как нельзя лучше.

– Добрый день, миссис Пуф. Ваш жилец у себя? Я бы хотел поговорить с ним.

– Мистер Зорн только что вышел. Он всегда гуляет в зубботу днем. Вернетзя к чаю.

– Тогда мы его подождем, вы позволите?